Она была не очень большая – но хорошие сиськи не обязательно должны быть большими.

Джонатан вернулся со стрельбища с зажженной сигаретой, мусоля ее во рту. Если бы он был кем-то другим, руководство, вероятно, билось бы в истерике, но ему никто не сказал ни слова. Может быть, если бы он был один, кто-то мог бы высказать замечания, но мы вошли вместе с Арденом, и все здесь точно поняли, кто он такой.

Как я уже говорил, Эван пугал людей. Не меня... ну, не совсем. Если бы так случилось, я бы никогда не позволил себе показать ему это, но он иногда выглядел так, будто собирался просто-напросто начать стрелять в людей. Не думаю, что он когда-нибудь кинется на меня или сделает еще что-то подобное, – Эван был полностью предан моему отцу, – но иногда что-то такое мелькало в глубине его глаз, из-за чего сразу становилось понятно, что с ним было что-то не так.

Чувак был просто нестабилен.

Джонатан тоже мог физически напугать – он был большим парнем – но только он был не такой, как Эван. Он, казалось, всегда подшучивал над людьми, даже когда приходил в бешенство.

— Ты все еще морпех?

— Нет, — ответил я. — Был с почестями уволен в запас.

— Чем сейчас занимаешься?

Воспоминания о парне прошлой ночью вспышкой пронеслись в моей голове и мгновенно подсказали ответ.

— Я крашу.

— Дома?

— Нет, — захохотал я.

— Ты художник? — спросила она, подняв брови. — Это немного не вяжется с твоей специальностью.

— Знаю, — ответил я, — но мои врачи сказали, что заняться чем-то творческим – это хорошая идея.

— Думаю, в этом есть смысл, — произнесла она скептически, очень внимательно наблюдая за мной. — Так что ты рисуешь? Пейзажи? Фрукты?

— Людей.

— Людей?

—Людей.

Пока она размышляла над сказанным, я наблюдал за выражением ее лица.

— Я занимаюсь росписью на теле, — сказал я, солгав и понадеявшись, что она не попросит меня продемонстрировать свое умение. Я говорил с настоящим художником по телу достаточно, чтобы быть в состоянии создать впечатление, будто знал, о чем болтал, но сам я не брал в руки кисти и краски с уроков рисования в шестом классе.

— В смысле, по всему телу? — уточнила она.

— Ну, да.

Она сузила глаза и пристально посмотрела на меня.

— Что бы ты нарисовал на мне? — спросила Кэролин.

Я минуту рассматривал ее снизу-вверх, хотя у меня уже был готов ответ. У нее была фигура, как у одной из женщин в книге того парня.

— Бабочку, — сказал я после паузы.

— Бабочку?

— Бабочку, — повторил я. Интересно, как долго мы собирались играть в игру «повторяй за мной»?

— Что, на моей спине?

— Нет, — тихо возразил я.

— А где?

С чем-то, очень похожим на трепет, я протянул руку и положил два пальца на ее плечо. Убедившись, что мои прикосновения были едва заметны, я провел ими вниз по ключице и к вершине левой груди.

— На твоей груди.

Она некоторое время всматривалась в меня. Ее глаза выглядели немного недоверчивыми, но через рубашку я заметил, что от моего прикосновения ее соски напряглись. Она сделала глубокий вдох и улыбнулась.

— Это могло бы быть действительно интересно, — сказала она. — Жаль, что я уезжаю завтра домой.

— В любом случае, у меня нет с собой красок, — заметил я и опустил руку, задев ее торчащий сосок.

Она взглянула в сторону выстроившихся вдоль барьера людей, стреляющих из различного оружия, а затем схватила меня за руку и потащила на парковку. Она быстро втолкнула меня между двумя, приличных размеров, внедорожниками, где мы оказались в своего рода уединении, а затем обняла меня за шею и решительно прижалась своими губами к моим.

По тому, как настойчиво она прижималась к нижней части моего тела, было очевидно, что она заинтересована в чем-то большем, чем просто поцелуи, и, стоя тут между двумя «эскалейдами» и кружа языком в ее рту, мне бы хотелось только быть уверенным, что нам все сойдет с рук.

Она, видимо, уже это знала.

Кэролин провела руками от моей шеи по плечам и вниз по рукам, и снова вверх, потом она немного отодвинулась и разорвала нашу связь. В то же время, она сильнее прижалась нижней частью тела к моему твердеющему члену. Перекинув волосы на одно плечо, она откинула голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и тихо произнесла:

— Спорим, что смогу заставить тебя все забыть.

— Забыть? — теперь настала моя очередь повторять.

— О том, что там с тобой случилось.

Я улыбнулся, немного покачал головой, пожал плечами и испустил безрадостный смешок.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу это забыть.

— Может быть, просто на некоторое время, — сказала она с надеждой.

Ее руки снова прошлись от моих плеч до ладоней. Она осторожно сжала их, когда сократила пространство между нами и накрыла мой рот своими теплыми губами. Потом ее рука погладила мою промежность, и пальцы стали дергать пуговицы и молнию брюк.

Я попытался сделать вид, что немного сопротивляюсь – недостаточно, чтобы заставить ее остановиться, но вполне наглядно, чтобы показаться слегка сдержанным. Никогда нельзя показывать, что ты слишком в ком-то заинтересован – затягивание процесса всегда было лучшим решением. Тем более, это должен был быть секс без обязательств на одну ночь.