Из которой я не собирался ее выпускать... никогда.

Глава тридцатая

РИЧАРД

Я ПОДНЯЛ ГОЛОВУ, ЩУРЯСЬ в безмолвной темноте. Не знаю, как долго мы сидели вот так в объятиях друг друга, нуждаясь в близости, но уже опустилась ночь.

– Надо подбросить еще дров, пламя может потухнуть, – пробормотал я.

– Мне и так хорошо, достаточно тепло.

Я усмехнулся и поцеловал ее макушку.

– Нам все равно придется вставать.

– Надо что-нибудь для нас приготовить.

– Мне нужно найти место, чтобы переночевать.

Она застыла.

– Ты не остаешься?

Я нежно обхватил ее лицо, легко касаясь губ.

– Хотелось бы. Но я не хочу торопить тебя.

– Здесь полутороспальная кровать.

Я вздернул на нее бровь.

– Маловата для нас. Видимо, придется прижаться к тебе. Полагаю, я должен понести такую жертву...

Ее губы изогнулись в улыбке.

– Видимо так.

– Я скучал по нашим прижиманиям. Скучал по твоему теплу и запаху.

– Тогда тебе лучше остаться.

– Полагаю, что так, – я замолчал, желая задать ей вопрос, который днями вертелся у меня в голове.

– Мне нужно кое-что у тебя спросить, Кэти.

Она провела пальчиком по моей щетине.

– Мне нравится, когда ты меня так называешь.

Я ущипнул ее за нос.

– Хорошо, ведь мне нравится тебя так называть.

Ее выражение лица стало серьезным.

– Так что ты хотел спросить?

Я заерзал от сильного дискомфорта.

– Ночью, перед тем как ты ушла, когда мы любили друг друга.

– Вот что это было?

– Да, – сказал я твердо. – Именно.

– Что насчет нее?

Я перешел сразу к сути.

– На мне не было презерватива. Есть ли какой-то шанс, что ты беременна?

Она покачала головой, выглядя смущенной.

– В юности у меня было много проблем с... эмм... месячными. Меня посадили на противозачаточные, чтобы урегулировать их. У меня до сих пор с этим проблемы, поэтому пью их по сей день.

– Ох, – вздохнул я с облегчением.

– Не переживай, Ричард. – Она отвела взгляд. – Мне известно, что ты чувствуешь по поводу детей.

Печаль в ее голосе причиняла мне боль, и я скользнул рукой ей под подбородок, заставляя на меня взглянуть.

– Однажды ты сказала мне, что считаешь, если бы я любил мать, то полюбил бы и ребенка. Думаю, возможно, ты была права.

– Так ты хочешь детей?

Я поерзал на диване, сомневаясь в ответе.

– Все это для меня в новинку. Никогда не думал, что смогу полюбить кого-нибудь. Я едва смирился с фактом, что так сильно влюблен и не могу без тебя жить. Ты смела каждую мою внутреннюю установку, которую я считал верной. Ты нужна мне. Я люблю тебя. – Я покачал головой с невеселой усмешкой. – Конечно, вполне естественно предполагать, что мои мысли по поводу детей могли также измениться.

– Об этом мы сможем поговорить... позже?

– Да, но я прошу немного времени. Хочу, чтобы пока ты принадлежала только мне. Хочу узнать тебя – всю тебя – а ты сможешь познать меня.

– Думаю, это разумно.

– Тебе придется помочь мне, душенька. Мне ничего неизвестно о детях. Ничего. Если честно, мысль, что я могу сломать его жизнь так же, как это сделали мои родители, пугает меня до чертиков.

Она склонила голову, изучая меня.

– Ричард ВанРайен, ты превосходишь любую цель, которую себе задаешь. Думаешь, я позволю тебе потерпеть неудачу в роли отца?

Моих губ коснулась улыбка.

– Полагаю, что нет.

– Этого не случится. Одно то, что ты желаешь обсуждать эту тему – уже огромный шаг.

– Ты уверена, что не беременна сейчас?

– Да, уверена.

– Ладно тогда. Значит, обсудим это снова... в будущем.

Она кивнула.

– В будущем.

Я засунул руку в карман и вытащил ее кольца.

– А пока что я хочу, чтобы ты надела их обратно. Хочу, чтобы они были на твоем пальце. – Я взял ее руку. – Знаю, ты думаешь, в них нет ничего особенного, Кэти, но они значат все. Они значат, что ты моя. – Я указал на ее палец. – Позволь?

Она кивнула. Я стянул бриллиантовый ободок и перенес его на правую руку, надевая ей обручальное колечко и то, что с бриллиантом побольше, обратно на ее левую руку.

Склонившись низко, я поцеловал кольца.

– Именно тут они должны быть.

– Да.

Я схватил пальто со стула и вытащил сложенные бумаги из внутреннего кармана.

– Что это?

– Наш контракт, обе наши копии.

– Ох.

– Они больше ничего не значат, Кэти. И уже давно. Пора от них избавиться.