Шрифт:
Шлюпки подгребли к бортам «своих» кораблей, и тогда рявкнули пушки, посылая пяток ядер.
Чугунные шары пронизали мангры, снося ветки, и канули в озеро, а охотники за черепахами сделали ещё пару выстрелов, провожая непрошеных гостей.
Галиот находился ближе всего к берегу, но ни одна пуля, ни одна стрела не задели его. Дружба народов.
— Мясо — это хорошо, — высказался Голова, — а как же мы без каноэ?
— А они нам не понадобятся, — усмехнулся Олег, не раскрывая свой «осведомлённый источник».
Пиратская флотилия простояла на рейде одной из укромных бухточек острова Пинос, прикрытая с моря скалами, а с берега — соснами.
Правда, сами «вольные добытчики» таились не особо, режим тишины и светомаскировку не соблюдали — костры горели ярко, вино лилось обильно, а песни горланились во всю мочь.
Рано утром корабли отчалили, держа курс к мысу Грасиас-а-Дьос, но тут капитанскому счастью Олонца пришёл конец.
Наступил штиль.
Полнейшее безветрие — Олег никогда ещё не видал такого гладкого моря. Даже самой меленькой зыби заметно не было — глубокие воды невинно голубели, отливая под солнцем блескучим зеркалом.
Навалилась духота. Зной отуплял и выматывал — человек терял силы, ничего, по сути, не делая.
Воды хватало, хотя пить эту тепловатую жидкость было невмоготу.
Кваску бы! Холодненького, шипучего, имбирного! Бокал!
И чтоб капли сочились по его стылым, скользким бокам…
«Что может быть лучше бокала остуженного кваску в такую-то жарень? — разморенно подумал Сухов. — Только ведро…»
— Капита-ан… — окликнул его Пьер дю Трильо. — А мы таки движемся…
— Кто — мы? Корабль, ты имеешь в виду?
— Угу… Нас течением несёт…
— Да? И куда?
— Севернее мыса Грасиас-а-Дьос. Похоже, к заливу Гондурас.
— Ясненько…
Олег покачал головой — события, изложенные в письме донны Флоры, происходили с точностью, как по расписанию.
— Это не самое страшное… — вздохнул он. — Водой-то мы запаслись, а вот, что мы жрать будем, неясно…
— Ну мясо пока не попахивает, — успокоил капитана Пьер, — и бобов полно. Эти… как их… лимоны-апельсины, опять-таки. У нас этого добра — целая бочка.
— Здорово, — кивнул Сухов. — Вот что… Бастиан! Ты, кажется, хвалился, что отъявленный рыбак?
— Ну-у навроде т-того, — приосанился креол.
— Тогда хватай таких же рыболовов, спускайте шлюпки — и за дело! Сегодня же четверг? Вот и устроим «рыбный день»!
Двойного смысла в словах капитана никто не уловил, но главный посыл уразуметь было несложно — вскоре любители рыбалки, похохатывая да покрикивая, погребли в море, забросили удочки, насаживая на крючки шматики мяса, которое «пока не попахивало».
Сощурившись, Олег осмотрелся.
Вдалеке, словно приклеенные к ровной поверхности моря, стояли корабли. На некоторых из них паруса были убраны, на «Сен-Жане» подняты, но эти различия не имели никакого значения — воздух был недвижим.
И какая разница, голые у твоего корабля мачты или грот с фоком висят сморщенными тряпками? Всё равно ходу нет…
…К вечеру, уморившись, рыбаки перебросили на палубу галиота свой улов — макрелей, корифен, султанок.
Кок, обязанности которого взялся исполнять Голова, тут же принялся варить и жарить.
На других кораблях «эскадры» положение было куда хуже.
Олонэ, который и сам-то не отличался дисциплинированностью, распустил своих, а те и рады.
Лениться — это в любом человеке заложено, просто одним «мешает» бездельничать чувство долга или ответственность, а у большинства таких помех нет.
Сухов был не зверь, но лапа у него железная — на галиоте задержались лишь те, кто сумел сжиться или хотя бы смириться с условиями беспрекословного подчинения капитану.
А Олег не требовал большего, чем полагалось «для порядку».
Палуба чиста? Мушкеты с пушками готовы к бою? Всё что надо припасено? Можете гулять, если не на вахту.
У Моисея Воклена дисциплина более-менее соблюдалась, а вот у Пикардийца или Олонца…
Потрудиться, дабы запастись провизией, они не захотели или упустили из виду, а то, чем успели разжиться, проели или вовсе выбросили в море — тухлятина, как известно, смердит.
Нет чтобы подкоптить, посолить, повялить…
Олег только головой покачал, расслышав далёкий выстрел.
Палили из мушкета.