Переводчик подпрыгнул в седле, удивившись то ли тому, что Иллвин сказал, то ли тому, на каком языке это было сказано, – Иста не была уверена. Сордсо, офицер с бронзовой кожей и колдунья хором повернули голову к Порифорсу, выражение на их лицах было напряженное и одновременно отсутствующее.

– Ничего, – выдохнул Сордсо через секунду, – он пропал.

Колдунья покосилась на Иллвина:

– Этот тип слишком много знает.

– Моя бедная невестка умерла, а до существа, которое вы потеряли, вам не добраться, – сказал Иллвин – Может, покончим на этом?

По кивку князя двое солдат спешились. Сначала они обыскали пояс и сапоги Иллвина на предмет спрятанных ножей; он стерпел прикосновения их рук с видом скучающего недовольства. Его длинное тело напряглось, когда один из солдат подошел к Исте, и расслабилось немного только тогда, когда мужчина опустился на колени перед ее белоснежной юбкой.

– Вам нужно снять обувь, – обратился к ней переводчик. – Вы отправитесь к августейшей Матери босиком и без головного убора, как подобает женщине низкого звания и еретичке-квинтарианке.

Иллвин вздернул подбородок и сжал челюсти. Что бы ему ни хотелось сейчас сказать, сжатые зубы не позволили словам вырваться. Забавный ход, подумала Иста, они не стали требовать у Иллвина снять сапоги. Это неравенство лишь подчеркнуло его неспособность защитить ее.

Горячие руки мужчины схватили ленты, столь недавно завязанные Лисс вокруг щиколоток Исты. Она стояла не шевелясь, не сопротивляясь. Он снял с нее сандалии и отбросил их в сторону. Затем поднялся на ноги, отступил и снова влез на коня.

Сордсо подъехал к ней и оглядел с головы до ног. То, что он увидел, заставило его мрачно ухмыльнуться. Или скорее то, что он не увидел. В любом случае, теперь он не боялся повернуться к ней спиной, потому что жестом приказал ей следовать за его конем. Иллвин попытался предложить ей руку, но офицер с бронзовой кожей вытащил меч и сделал ему знак клинком идти позади нее. Сордсо взмахнул, и процессия тронулась в путь по выжженной, испещренной трещинами земле.

Иста едва обращала внимание на медный жаркий полдень, через который шагала. Она судорожно продумывала сложившуюся ситуацию, мысли проносились вихрем – но все было тщетно. Молча осыпала Бастарда проклятиями. Потом тихими молитвами. Ничего не происходило.

Как джоконские маги делают это? Отрицая бога в мире материи? Конечно, эти противники не могут подавить этого бога?..

Это не провал бога, это ее провал; врата ее души почему-то снова захлопнулись, сломались, покосились под натиском камней страха, злости или унижения, перекрыв путь…

Она совершила ошибку, какую-то ужасную ошибку, в течение этих последних убежавших в никуда минут. Может быть, ей следовало все же передать задание, передать бога ди Кэйбону. Может быть, то, что она оставила все себе, было ужасной самонадеянностью, фатальной самонадеянностью. Какая наглость считать, что такое задание доверено ей. Кто достаточно глуп, чтобы доверить такое задание ей?

«Боги. Дважды».

Загадка, как столь безграничные существа могут так безгранично ошибаться?

«Знала, что им нельзя доверять. И вот я здесь… снова».

Острые камешки резали ступни. Процессия свернула в сторону рощи и двинулась по низине, заполненной грязью, которая поглощала стук копыт и воняла прелой водой и лошадиной мочой. Они преодолели небольшой подъем. Иста слышала чавканье жижи под ногами Иллвина, его частое и неровное дыхание, которое выдавало, как бы он ни пытался это скрыть, его истощение. Роща нависала над ними, ее тень на фоне немилосердно жарящего солнца была настоящим благословением.

Ох. Вовсе не благословением. Они шли по дороге мертвых. С левой стороны, словно свидетели процессии, специально были разложены трупы солдат Порифорса, которые погибли прошлой ночью во время вылазки Эриса. На них не было одежды, вокруг выставленных на всеобщее обозрение ран жужжали радужные зеленые мухи.

Она посмотрела на ряд бледных тел и сосчитала. Восемь. Восемь из двенадцати, которые выехали против полуторатысячной армии. Значит, остальные шестеро еще живы и находятся в плену в джоконском лагере, возможно, раненые. Среди неподвижных силуэтов не было мускулистого тела Фойкса. Но зато был Пежар.

Иста взглянула еще раз и пересчитала: пятеро еще живы.

Здесь же был и девятый, но трупом это было назвать сложно. Скорее… куча. Рядом с ней в землю было воткнуто копье, на которое была насажена обезображенная голова Эриса, смотрящая невидящим взглядом на джоконский лагерь. Когда-то потрясающие глаза были вырезаны обезумевшим от страха солдатом, который пытался отомстить павшему врагу.

«Слишком поздно. Он ушел раньше, чем ты добрался до него, джоконец».

Ее босая нога наткнулась на какой-то сук, и Иста зашипела от боли.