От всей этой ситуации меня било мелкой дрожью, горло сковал первобытный страх, и я из последних сил старалась держать себя в руках и не впадать в панику. Но откровенно говоря у меня получалось плохо. Телохранитель, который до этого казался мне дружелюбным, сейчас, через призму моего страха виделся мне роботом.

Зайдя в просторную черную кабину, Дуглас набрал быстрыми пальцами некий код и лифт, закрывшись, стремглав понесся вверх без остановок. Выйдя на просторную площадку последнего этажа ресторана “Sky Pacific”, я уже понимала, куда мы направляемся. С террасы я услышала мелодичную музыку — сегодня играла джаз-банда, и меня немного отпустило — я находилась среди людей, а не в глухом безлюдном замкнутом пространстве.

Очутившись по другую сторону затемненной стены VIP-зоны и пройдя грациозную инсталляцию-фонтан в стиле “Окулуса” Сантьяго Калатравы, мы остановились перед нишей, где и ужинал сам хозяин жизни, насаживая на вилку очередной кусок стейка с кровью, вероятно, из мраморной говядины.

На секунду мой взгляд остановился на внешности этого мужчины — одет он был в дорогой костюм и галстук, в манжеты его белой накрахмаленной рубашки были вдеты платиновые запонки с выгравированными инициалами, поблескивающие в тусклом свете вип-ложи, а в воздухе витал приятный запах его дорогого парфюма — весь вид его говорил о респектабельности.

Телохранитель, подведя меня к столу, так же тихо удалился, а я, осмотревшись по сторонам и не обнаружив ни единой живой души в соседних нишах, опять насторожилась — единственным утешением были доносившиеся звуки музыки с террасы. Со мной не говорили, на меня не смотрели, собственно меня будто не существовало, и я вновь почувствовала себя муравьем, попавшим по своей вине в стальные жернова механизма танка. От волнения я поджала пальцы на ногах и старалась успокоить в сотый раз колотившееся о ребра сердце. Так я и стояла напротив человека, который, не глядя на меня, продолжал есть и просматривать свой серебристый iPhone, пробегая по экрану равнодушным взглядом, вероятно давая понять своим поведением, что он заговорит тогда, когда посчитает нужным. Наконец, отложив мобильный в сторону, он посмотрел на меня, и я вновь застыла, крепко сжимая кожаную папку, словно прикрываясь ею, как щитом, от взгляда этого человека.

— Значит ты пришла попросить у меня о помощи, Лилит Ева Харт… — задумчиво произнес он, и я удивилась, откуда он узнал мое имя. Но, вспомнив, что моя сумка с документами была всё это время у них, я догадалась, откуда эта проницательность, к тому же телохранитель, когда просматривал документы в папке, тоже видел копии моих документов.

— Мне не к кому было больше обратиться, — честно сказала я, стараясь, чтобы мой голос, скованный страхом, звучал спокойно.

— Логично, — кивнул он.

Последовала пауза, и внезапно я ощутила позвоночником, что именно здесь и сейчас наступило затишье перед бурей, затишье, после которого все будет по-другому, разделится на ДО и ПОСЛЕ. Глухая тишина, мертвый штиль и… в мгновение все окружающее превратилось в один неумолимый вихрь, в эпицентре которого стояла я перед Хозяином жизни, который бросал тихие жесткие фразы, как хлесткий дождь.

— Завтра я лечу в Нью-Йорк на неделю. Ты летишь со мной. Там у тебя будет прекрасная возможность убедить меня в том, чтобы я тебе помог.

— Как убедить? — спросила я осипшим голосом.

— Я буду трахать тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. И желательно, чтобы ты мило улыбалась при этом. Хотя… — и он слегка наклонил голову вбок, рассматривая мою фигуру, — тебя можно развернуть задницей, чтобы не видеть твоего кислого лица. По возвращении из Нью-Йорка я подумаю, хочу ли я тебе помочь.

Все еще не веря до конца, что это происходит со мной наяву, а не во сне, я посмотрела на него, но наткнувшись на безразличный взгляд Чудовища со стальными глазами, с ужасом выпалила:

— Но я не испытываю к вам никаких чувств. Зачем вам женщина, которая ничего к вам не чувствует?!

— У тебя будет масса гребаных эмоций ко мне, — равнодушно кивнул он, будто убеждая меня в сказанном. — Ты будешь бояться моего гнева, ненавидеть мои унизительные приказы и изнывать от похоти, пока я буду тебя трахать.

Его слова набатом отдавали в моей голове, ладошки вспотели, а ноги стали ватными.

Я смотрела в глаза Чудовищу, который в это время обыденно вытирал пальцы льняной салфеткой, и пыталась выкарабкаться из того капкана, в который попала по собственной вине.

— Не нужна мне ваша помощь такой ценой! — сделала я шаг назад, желая отгородиться от этого человека.

— Это не обсуждается, — ровным тоном продолжил он, не замечая моей истерии. — Я своих решений не меняю.

— Вы не имеете права так поступать! — выпалила я, требуя справедливости.

— Да, насчет этого, — равнодушно кивнул он, — не советую суетиться или сбегать. Достану из-под земли. Мне ничего не стоит добавить проблем тебе и тем, кто тебе захочет помочь.

Он сказал это спокойно, но в его последней фразе заключалась вся суть угрозы — если я начну искать поддержку или пойду в полицию, будет еще хуже, а его равнодушный вид говорил о том, что он не шутил и мог превратить мою жизнь и жизнь моих близких в ад. Мало того, если эта история подвергнется огласке, и мое имя будут полоскать в прессе, мой отец с ума сойдет, и тогда его сердце точно не выдержит.