Но он чувствовал меня, читал мое тело — как опытный музыкант он знал те струны, которые пели в унисон его желаниям. Он слегка наклонился, и я услышала его спокойный баритон:

— Я знаю, что ты сопротивляешься своим инстинктам. Если ты не хочешь кончать, это твои проблемы. Я в любом случае возьму то, за чем пришел. Ты готова.

Да, он был прав — я была готова, и не успела опомниться, как он, обхватив ладонями мои ягодицы, вошел в меня наполовину, больно сжимая бедрами. Моя голова закружилась, спина выгнулась дугой, и я провалилась в воздушную яму.

Он сделал несколько медленных фрикций, растягивая меня, и начал жесткие точные движения, фиксируя мои бедра под нужным ему углом.

Уткнувшись в подушку, я закрыла глаза и попыталась уйти в свое пространство, но это было невозможно. Слишком сильно он воздействовал на меня, слишком точно бил по слабым местам, меня накрывало волнами его мужской энергетики, и я никак не могла найти свою точку опоры.

Мое сознание фиксировало его действия, и все, что я сейчас чувствовала, — глубокие жесткие толчки, огонь внизу живота и его стальные бедра, сжимавшие меня.

Мою душу бросало в холод его стали, а плоть обжигало жаром его похоти. И я, опускаясь на дно, хотела только одного — подчиниться Его доминирующей воле, Его мужской природе.

Сейчас во мне боролись Разум и Инстинкты, Любовь и Ненависть, Бог и Дьявол.

Я чувствовала приближение и его, и свое. Ощущала его горячие ладони на ягодицах. Осязала затылком его взгляд. Вдыхала его запах. Больше он меня не стимулировал и не возбуждал — в этом не было необходимости, в его умелых руках я превращалась в сплошной оголенный нерв. Я была возбуждена до предела от его горячих рук, сжимавших мои ягодицы, от точных движений, от мужского, ставшего родным, запаха — я любила своего Дьявола, и сейчас хотела принять его веру: вслед за ним я неслась вниз в преисподнюю, и от этого моя кровь сворачивалась в густую багровую сыворотку, превращая меня в бомбу замедленного действия, готовую взорваться похотью в любую секунду.

Но душа болела — она кровоточила, как открытая рана. Нет. Мне нельзя было вниз. Иначе я потеряюсь в Нем навсегда, превращусь в ничто. Я сконцентрировала сознание, и из меня выдавило под натиском его толчков сдавленным голосом:

— Мне. Не нужна. Твоя. Похоть.

Я шептала эти слова себе, не ему, и как только они обрели силу, вырвавшись из моего горла, я почувствовала, как меня начало отпускать, в то время как он, продолжал методично вбиваться в меня, даже не подозревая, что творилось у меня внутри — ему были безразличны мои метания.

Внезапно он обхватил мои волосы и, потянув их на себя, бесшумно взорвался ядовитой ртутью, больно сжимая меня бедрами, словно металлическими тисками.

Время остановилось и все, что я чувствовала, — биение сердца, шум в ушах и ноющая горячая боль, которая обжигающими волнами неудовлетворенности пульсировала внизу живота в унисон Его члену. Но я не жаловалась — пусть так, но у меня получилось остаться собой.

Как только он закончил, я почувствовала, что он отпустил волосы и вышел из меня, оставляя влажный след из ртути.

Уткнувшись лицом в подушку, я слышала сквозь шум в ушах, как он встает с кровати, надевает брюки и также молча, не спеша, покидает мою спальню, получив то, за чем пришел.

Я лежала на животе и чувствовала себя так, словно по мне в очередной раз прошелся танк. Но на это я не обращала внимания — душа кровоточила, и меня било крупной дрожью от бессилия, от этой невыносимой больной любви и ненависти к этому мужчине, от безысходности ситуации и от того, что я не могла вырвать Дьявола из сердца.

По бедру стекала ртуть, и я, желая как можно быстрее смыть с себя Его металл, резко развернулась и села на кровати.

Я посмотрела вниз — на остатки моей любимой пижамы, порванные трусики, которыми он вытерся, смятую постель… вспомнила ритмичные жесткие толчки…

Удар сердца…

Еще удар…

Глубокий вдох…

Болевой ком в горле…

И ОБРЫВ — ПРЕДЕЛ! РУБЕЖ! ТОЧКА! НУЛЕВОЙ КИЛОМЕТР!

Меня накрыло мощной волной — мозги отключились, уступая место бесновавшимся внутри меня эмоциям — нет, так продолжаться больше не могло. Мой поступок и слова, застрявшие в горле, были полностью лишены логики, но мне было наплевать — я вскочила, таща за собой простынь, и выбежала в коридор, направляясь к его двери, на ходу заворачиваясь и спотыкаясь о неудобную длинную ткань, чувствуя босыми пятками холодный мрамор. Я ворвалась в его спальню без стука, без предупреждения, как он врывался в меня каждый раз, когда ему это было нужно.

В комнате горел приглушенный свет, и я застала Барретта, выходившего из ванной с маленьким черным полотенцем, обернутом вокруг бедер. Он внимательно смотрел на мою фигурку, обмотанную простыней, но в его взгляде не было даже удивления. Меня било в лихорадке, я сжимала пальцы в кулак, а мои волосы, корни которых все еще болели от его рук, путались в складках ткани. Я шла к нему и говорила — слова сами выскакивали из меня, а голос срывался до хрипоты:

— Неужели тебе нужна женщина без тепла и нежности, которую можно держать на коротком поводке?!!! Неужели тебе нужна игрушка без души и сердца только ради удовлетворения своих потребностей?!!!