И все же, что-то мне не давало покоя, будто за мной кто-то наблюдал. Приподнявшись на локтях, я еще раз осмотрела комнату, опасаясь в любую минуту увидеть массивного тигра, но в спальне оставалось все по-прежнему, за исключением одного — на тумбочке лежал тюбик с мазью от синяков и четыре трикотажных манжета — как я поняла для запястий и щиколоток — да, это определенно была моя реальность.

Внезапно в дверь тихо постучались, и я, ожидая увидеть телохранителя, поправила на себе батник Барретта и ответила:

— Дуглас, вы можете войти.

Но как ни странно, на пороге вместо крепкого телохранителя появился невысокий подтянутый азиат лет двадцати, который вкатил в спальню сервировочный столик с едой.

— Здравствуйте, — нерешительно поздоровалась я, немного растерявшись от неожиданности.

Вероятно он был из обслуживающего персонала ресторана отеля, и я по инерции натянула одеяло повыше перед незнакомым человеком.

Пока он катил столик, я машинально рассматривала его внешность — у него были иссиня-черные густые коротко стриженные волосы и темно-карие, почти черные глаза, одет он был в просторные черные льняные штаны и белую свободную рубашку без пуговиц с длинными рукавами. Остановив столик у моей кровати, он внезапно сложил у груди ладони, и я, по наитию таким же образом сложила ладони лодочкой, копируя его жест.

— Спасибо, — поблагодарила я, опуская глаза вниз и внезапно увидела, что он был босиком! "Однозначно, персонал отеля без обуви не ходит", — промелькнуло у меня в голове, и я вскинула на парня более внимательный взгляд. Только теперь я поняла, что ранее сделала неправильный вывод. Всё в его внешности — и самобытная, не совсем официальная одежда, и участливый взгляд, и уверенное поведение, отличало его от безликого персонала отеля.

— Пожалуйста, мисс Харт, — с достоинством поклонился в ответ азиат, отчетливо произнося мое имя, и я тут же вспомнила, что уже слышала этот голос ранее в диалоге с Дугласом ночью после наручников, а значит, он точно был одним из людей Барретта, может быть его личный шеф-повар или дворецкий.

— Как вас зовут? — спросила я, чтобы не быть нетактичной — ведь он знал мое имя, а я его нет.

— Лат, — и он опять сложил ладони у груди.

— Лили, — тихо представилась я и, не зная, нужно ли протягивать азиату руку, решила вновь скопировать его жест, складывая так же ладони у груди, чтобы не нарушать традиций его культуры.

— Кун-Лили, — повторил за мной азиат и внезапно продолжил: — Кун-Ричард распорядился подготовить для вас гостевую спальню. Когда будете готовы, я вас провожу.

Я непроизвольно нахмурилась, с ужасом думая, что меня сейчас отправят в ту же пыточную, но внезапно услышала тихий голос азиата.

— Ваша комната по левую сторону, — сделал он акцент на слове “левая”, будто давая знать, что мне подготовили другую спальню, и я, нервно улыбнувшись, благодарно кивнула.

Лат в очередной раз с достоинством поклонился и, вероятно решив, что церемония приветствия и знакомства завершена успешно, также бесшумно и по-азиатски неторопливо удалился из спальни.

Рассматривая удаляющуюся фигуру Лата, его самобытный наряд и босые ступни, я задумалась, пытаясь понять, как он появился у Барретта и кто он был по национальности, но у меня было слишком мало информации, чтобы делать какие-либо выводы, а расспрашивать чужого человека я постеснялась.

Взяв со столика бокал с гранатовым соком, я сделала небольшой глоток и почувствовала слегка пряный привкус, будто туда подмешали то ли специю то ли ароматную настойку из кореньев и трав — я была уверена, что это было дело рук азиата, и засомневалась, стоит ли пить что-то незнакомое, принесенное посторонним человеком.

Рассматривая темно-красную жидкость, я, как никогда, чувствовала себя Алисой, и сейчас передо мной стояла та же дилемма: принять ли мне чудодейственный эликсир из пузырька с надписью “Выпей меня” или не рисковать.

— Наверно это что-то общеукрепляющее из восточной медицины, отчего мне должно стать лучше, — пожала я плечами и, как Алиса, без колебаний выпила бокал до дна.

Отдать должное секретам азиатской фитотерапии, уже через полчаса я почувствовала прилив сил и бодрость, будто я выпила несколько чашек эспрессо подряд, отчего мне уже хотелось встать с постели, собрать свои вещи и уехать домой.

Но понимая, что меня не выпустят и на порог как минимум еще пару дней, так как доктор прописал постельный режим на три дня, я наморщила нос и решила хотя бы переехать в свое очередное новое место обитания, чтобы находиться подальше от хозяйской спальни.

Поплотнее натянув на себя шорты и поправив рукава смирительной рубашки от Барретта, я встала с постели и, чувствуя некоторую бодрость, направилась из спальни. Выйдя в коридор, из которого, как со стеклянного балкона, простирался панорамный обзор вниз на гостиную, я увидела Дугласа, шедшего со стороны лифта в гостиную и тихо говорившего по телефону.