“И вообще, чувствую я себя очень хорошо, и уже вполне могла сегодня уехать домой, а не слушать его разговоры с бизнес-коллегами, которые совмещали приятное с полезным”, - продолжала я негодовать, но мои мысли прервали тихие шаги: определенно это был Баррет, пришедший на осмотр, — только он входил в мою комнату без стука.

Я затаила дыхание, ожидая, что он, увидев меня спящей, уйдет, но сегодня моим планам определенно не везло — я почувствовала, как он сел на кровать, и уже в следующую секунду Барретт спокойно отодвинул мое одеяло и потянул за плечо, не принимая во внимание, что я “сплю”.

Понимая, что осмотра не миновать, я открыла глаза и посмотрела на Баррета, который уже протягивал руку к моей шее.

— Со мной все в порядке, — тихо произнесла я. — И чувствую я себя хорошо. Не надо никаких осмотров.

Барретт прощупал мой пульс и внезапно перевел взгляд на яблоко, которое я, оказывается, все это время судорожно сжимала в ладони.

— Бегаешь по лестницам ты быстро, — кивнул Барретт, а я, уцепившись за его согласие, тут же выпалила:

— Можно я домой поеду без осмотра доктора Митчелла? — но Барретт ничего не ответил, лишь, протянув руку, спокойно забрал яблоко из моей ладони.

— Не понимаю, как смысл дожидаться доктора Митчелла… сами сказали, что я уже хорошо бегаю, — хмурилась я, но он игнорируя мои слова, молча отодвинул манжет на моем запястье и начал осмотр, как и вчера.

Теперь, когда я была сосредоточена на его руках, а не на разговорах об Азии, мне казалось, что его пальцы, которые с отточенным мастерством врача вели по венам вдоль руки, прожигали мою кожу насквозь, отчего сердце учащенно забилось.

Я бросила взгляд на Барретта, но ни в его уверенных движениях, ни в его лице, ни в его энергетике ничего не изменилось — он, как и вчера, методично пальпировал мои руки с хладнокровием хирурга.

Злясь, что я вновь реагирую на его прикосновения, я нахмурилась и отогнала от себя эти странные ощущения, а Баррет, закончив осмотр, спокойно встал и, не сказав ни слова, направился из моей комнаты, как врач, который уделил пациентке достаточно много времени, и теперь его ждали другие дела.

И этим делом конечно была женщина, грудным сексуальным голосом говорившая “ты мне нужен… совместим приятное с полезным”. От злости, что я не могу забыть этот минутный разговор, я взяла первую попавшуюся книгу с томной красавицей-героиней, на которую смотрел страстным взглядом красавец-герой с длинными развевающимися на ветру волосами, и, открыв мягкий фолиант посередине, насильно заставила себя читать, совершенно не понимая ни строчки из прочитанного.

Вечером ровно в половину девятого я услышала в коридоре тихий голос Барретта, говорившего по телефону, но он, пройдя мимо моей двери, направился в свою спальню.

“Вероятно хочет привести себя в порядок перед ужином с этой женщиной”, - наморщила я нос, но пообещав себе более не думать об этом, опустила глаза в книгу и продолжила чтение, прислушиваюсь к каждому шороху в коридоре.

Услышав шаги, я машинально бросила взгляд на часы — было без десяти минут девять, и значит я была права — Барретт привел себя в порядок и направлялся в ресторан на свидание с этой женщиной, и в том, что это было не просто встреча, а самое настоящее свидание, я не сомневалась ни минуты.

“Вот и хорошо, что свидание, этот факт может ускорить твою выписку”, - в тысячный раз повторяла я, но злость на Барретта почему-то не проходила, отчего я, не понимая, что со мной происходит, негодовала еще больше.

Игнорируя ужин принесённый Латом, я, пряча свои эмоции, лишь поблагодарила его, как он меня учил, и приняв душ, думала над дилеммой: хочу ли я надевать что-то из вещей Барретта или залечь нагишом в постель, не желая носить его вещи.

“Нет, в комнате бывают посторонние”, - выдал резонный ответ мой воспаленный разум, и я, потянувшись рукой к своей “пижаме”, надела ее с недовольным выражением на лице.

Но мне не спалось. Я то и дело поглядывала на часы — время близилось к одиннадцати, но Барретт так и не появился. Понимая, что не усну, я взяла очередную книгу и, даже не посмотрев на ее название, погрузилась в пустоту чтения.

“И какие такие экономические советы можно давать два часа?!” — проносилось снова и снова в моей голове, пока я машинально перелистывала страницу за страницей, и меня вдруг кольнуло острой иглой совсем неприятная мысль: “А что, если они вернутся вдвоем?!” Я представила, как Барретт появляется в парадной с красивой женщиной — обладательницей грудного бархатного голоса; обнимая ее, ведет в свою спальню, где она будет раздевать его, как я в свое время, снимать его галстук, который он сегодня завязывал виндзорским узлом, или он будет расстегивать на ней блузу, как когда-то в самолете раздевал меня, и меня чуть не стошнило от этой мысли.

Внезапно я услышала шум в коридоре и, судорожно сжав до боли в пальцах книгу, затаила дыхание, отчетливо слыша шаги, как мне показалось, не одного человека. Мое сердце учащенно забилось и, я превратилась в слух, пытаясь понять, пришел ли Барретт один или с той женщиной.

Когда шаги приблизились, мне показалось, что идут две пары ног, а когда они проходили мимо моей двери, я в этом уже не сомневалась. Я затаила дыхание, будто меня кто-то мог услышать, а уже через полминуты шаги затихли в районе спальни Барретта.