Он провел по моим губам, которые никто и никогда не целовал, и жестко смял их, активизируя на чувственность и ставя на них отпечаток своего пальца, как на своей собственности.

Он прошелся по моей груди, которой никто и никогда не касался ранее, и уверенно сжал ее, активизируя на удовольствие и оставляя на ней контур своих пальцев, словно свою личную гербовую печать.

Он скользнул рукой под трусики, и прежде чем их снять, сильно сжал мое лоно, которое никто и никогда не возбуждал ранее, активизируя его на похоть и оставляя на нем рисунок своей ладони, словно некий каббалистический знак принадлежности ему.

Я изучала его лицо, его непроницаемые глаза и плотно сжатые губы, и мне казалось, что ему нравилось оставлять на нетронутости моих губ, груди, кожи, лона и даже моего разума свои энергетические зарубки — как свою роспись на чистом листе. А я, попадая в наше с ним пространство и находясь с ним на одной частоте, по наитию принимала его именные печати, как что-то совершенно естественное и правильное, будто это было предназначено мне свыше.

— Раздень меня, — услышала я его приказ и начала наш сакральный ритуал.

Аккуратно сняв пиджак, я положила его рядом на кровати и потянулась к галстуку — тому самому, который он сегодня завязывал виндзорским узлом, как внезапно ладони Барретта скользнули между моих ног, и я, вздрогнув, остановилась.

— Продолжай, — спокойно приказал он.

Стараясь не обращать внимания на его руки, сминающие внутреннюю поверхность моих бедер, я медленно потянула за один конец галстука, и, развязав его, положила рядом с пиджаком. Следующей была рубашка — расстегивая пуговицу за пуговицей, я вдыхала едва уловимый запах его дорогого одеколона, как внезапно его ладони скользнули на мою попу и сильно ее сжали. Меня накрыло теплой волной, и я, чувствуя легкое головокружение то ли от выпитого вина, то ли от его рук, то ли от его мощной энергетики, на секунду замерла, сжимая края рубашки в пальцах.

— Тебе никто не разрешал останавливаться, — услышала я жесткий баритон, и его пальцы больно сжали мою попу.

Стараясь сосредоточиться на его одежде, я продолжила наш ритуал и слегка наклонилась вперед, чтобы дотянуться до нижних пуговиц, а он еще сильнее сжав мои ягодицы, немного их раздвинул.

Мое ладони подрагивали, и мне было сложно контролировать свои действия, а его пальцы между тем скользнули к моему клитору, отчего у меня вновь закружилась голова, и я на мгновение закрыла глаза, словно пытаясь избавиться от морока.

Наконец все пуговицы были расстегнуты, и я, развернув края рубашки в сторону, оголила его грудь с жетоном на цепочке. Он протянул свободную руку локтем вперед, подставляя мне запонку, а я чувствуя жесткий узор, выводимый его пальцами на клиторе, старалась не упустить нить реальности и аккуратно начала снимать запонку. Внезапно он словно талантливый художник, исполнил очередной арабеск на моем лоно, и я, пребывая на грани, схватила его предплечье, роняя запонку.

— Нет, Девочка, кончать ты будешь не в ладонь, — вставая, сказал он, а уже в следующую секунду, он усаживал меня на кровать.

Возвышаясь надо мной, он одним движением снял свою рубашку, оголяясь по пояс, и обхватив мои скулы, приподнял лицо.

— Продолжай, — тихо приказал он, и я потянула пальцы к ремню его брюк.

Когда на нем остались лишь боксеры, я аккуратно подцепила их за широкую резинку, освобождая его возбуждение, и, наклонившись, потянула белье вниз, ощущая под ладонью его стальные мышцы и мягкую шелковую поросль волос на ногах. Я уже хотела выпрямиться, но внезапно почувствовала, как его тяжелая ладонь опустилась на мой затылок, придавливая меня вниз, а вторая его ладонь прошлась по моему позвоночнику, активизируя новую череду нейронов, словно зажигая одна за другой лампочки и погружая меня в новую волну ощущений.

По спине пошел приятный озноб, а Ричард, потянув меня вверх за затылок, спустя секунду, подхватив мои колени, переместил нас на кровать.

Сидя откинувшись на подушках, Ричард в одно движение развернул меня спиной к себе и посадил на свой живот, а его член, почувствовав близость моего лоно, агрессивно дернулся и ударил меня по животу.

Приподняв мои ягодицы, он начал уверенно насаживать меня на член, а я, памятуя, что я не должна сжиматься расслабилась, чувствуя, как медленно, но верно он проникает в меня. Чтобы не потерять равновесие я сжала его предплечья, и лишь тихо опустилась на него, полностью принимая своим лоно его агрессивную суть.

Внезапно он надавил на мою поясницу, и я, в поисках баланса, опустила руки на его стальные голени, найдя тем самым удобную точку опоры.

Сжав мою попу, он начал свои движения, направляя меня в удобное ему русло и темп, и мое тело, находясь под его полным контролем, лишь поднималось и опускалось в такт ему.

Он набирал темп толчок за толчком — все сильнее сжимая и сминая мою попу, он нанизывал меня на член, и его уверенные движения, его притягательный мужской запах, его влага на моей коже подводили меня к краю, отчего казалось, что даже кончики моих волос возбуждены.