– Я все понимаю, не переживай.
– закончил разговор Квинт - Всё в порядке.

Отвернувшись от своего собеседника, Хитрово с головой укутался в выполненный из меха неизвестного животного спальный мешок и быстро уснул. Его не мучали кошмары или иные дурные мысли. Уставшее от дороги тело подарило ему спокойный сон без сноведений.

Эту ночь пережило всего восемьдесят человек. И то только благодаря тому, что им разрешили греться у костров, под присмотром часовых. С каждым днем морозы крепчали, и если так пойдет и дальше, то скоро от холода перестанет спасать даже теплая одежда.

Проснувшись, Квинт с неохотой вылез из теплого и мягкого меха спального мешка. Все его тело затекло и немного зудело от всепроникающего пепла. Больше всего на свете ему хотелось окунуться в глубокую ванну, доверху наполненной горячей водой. Оглядев место своего лежбища, Хитрово не застал Ярослава в лежащем рядом с ним спальном мешке.

"- Наверное по нужде отошел".
– подумал в тот момент юноша.

Но старик не появился ни после трапезы, ни после построения в походную колонну. Ближе к моменту отправления отряда, к Хитрово подошел гоблин десятник и что-то пролепетал на своем языке, указывая на несобранные вещи Кислова. На ломаном островитянском, Квинту удалось объяснить, что он не знает, где их главный переводчик. Через несколько минут десятник явился уже в сопровождении командира их отряда. Вождь внимательно слушал щебетание десятника и сильно хмурился при рассказе Хитрово. Так они узнали, что за эту ночь, пока все спали, старик бесследно пропал.

Гоблины явно насторожились пропажей столь ценного воина. Несколько часов они обследовали округу стоянки, пока не нашли свидетельствующие о похищении Ярослава следы. Следы указывали на то, что трое людей прокрались под покровом темноты в их временный лагерь и выкрали из него старого переводчика. Это означало, что неизвестные не только знали о выставленных на подступах к стоянке дозорах, но и приметили патрули.

Кроме протянувшихся от лагеря в лес слабо различимых следов, оставленных диверсантами неизвестного противника, гоблины больше нечего не обнаружили. Командир отряда принял решение не растрачивать попусту силы и не отправил за похитителями погоню. Теперь Хитрово убедился, как они ценят даже тех людей, кто им помогает.

К основному прибрежному лагерю отряд Квинта вышел только к обеду следующего дня, приведя с собой семь десятков пар крестьянских рабочих рук. После похищения Ярослава охрана стоянки усилилась, но нападений больше не последовало. Благодаря тому, что гоблины раздали рабам одежду погибших в пути крестьян, многие из них смогли не только остаться в живых, но и отчасти сохранить здоровье.

За те недолгие трое суток, что отсутствовал Квинт база островитян претерпела значительные изменения. Теперь возле входа в лагерь лежали вповалку необработанные свежесрубленные бревна. Снежный вал, служивший защитой от ветра укрепился массивным арочным сводом ледяных ворот. По краям были построены две смотровые вышки, на которых несли дежурство часовые. Именно они при подходе их отряда подали сигнал в лагерь. Остовы четырех других строящихся новых вышек возвышались в небольшом отдалении, уходя в глубину побережья.

Грязный снег был весь покрыт опилками и стружками, повсюду с деловой суетой сновали гоблины и люди. Они скидывали бревна из аккуратно сложенных штабелей, привязывали их к саням и волокли вглубь лагеря через ледяные ворота.

После сигнала часовых отряд Квинта встретил комендант лагеря. Он не забыл предусмотрительно прихватить с собой десяток солдат. Обмолвившись парочкой фраз с командиром отряда, они увели за собой захваченных в полон людей, чтобы распределить их в ближайшие рабские бараки. Перед тем как использовать их труд гоблины хотели их откормить. Уставшие и голодные люди не смогут работать на изнурительных стройках, они будут падать от усталости и вместо выполнения плана застройки, они будут пополнять кладбище.

Только потом бойцам объявили о двух днях отдыха и разрешили отдохнуть. Хоть строй Квинта и распустили, но вошли в ледяные ворота лагеря все вместе. Им пришлось аккуратно огибать копошащихся у снежной насыпи рабочих, которые пытались с помощью веревок зафиксировать грубо обработанные, заостренные бревна.

"Частокол что ли строят?" - подумал Квинт.

Хитрово хоть и смертельно устал, но не направился сразу к своему срубу. Он прошел мимо деревянных бараков, складов и амбаров прямо к причалу. Гуляя по лагерю он вспомнил про Ярослава.

За эти недолгие три недели, что юноша был в их лагере, Кислов успел прикипеть к мальцу, а тот к нему. Он был для него первым повстречавшимся за многие годы живым человеком, тем с кем можно было поделиться на своем родном языке сокровенным, с тем, кому можно было рассказать о своих приключениях. И пускай между ними было небольшое недопонимание, ведь Ярослав покинул родные края, будучи мальчишкой и не питал большой любви к людям. Последние события навсегда изменили отношения Квинта к жителям островов. Пелена миролюбия, справедливости и благополучия спала с глаз юноши.

Подойдя к берегу, Хитрово обнаружил, что корабля, который почти месяц служил для него домом, не было на месте прикола. Не было и других кораблей. Все причалы были пусты и только несколько солдат копошились на берегу, примеряясь к месту строительства новых пристань.

Квинт взобрался на небольшой холм, расположенный в самого края пляжа. Он наклонился, чтобы развязать снегоступы и сел на мокрый от легкого морского бриза снег, утопая спиной в насте. Ослабленные болезнью ноги юноши устали от многодневного перехода. Мех с каемки капюшона отсырел и противно прилипал к лицу, но это не помешало мальчику погрузиться в раздумья и задумчиво вглядываться в серый горизонт.