Брички притормозили, на мой пьяный взгляд, у первого попавшегося тату-салона, хотя водители в один голос твердили, что лучшего нам не найти.

Я бы с ними поспорил. Безликое одноэтажное здание полукруглой формы с потрескавшимися стенами и отвалившимися от фундамента кирпичами явно не дотягивало даже до звания хранилища отходов.

— Это какой-то выкидыш дизайна… — пробурчал Егор, и я вполне поддерживал его мнение.

Самый большой плюс того, что ты пьян в дым — у тебя начисто отключается инстинкт самосохранения, и на всё становится откровенно похер. Поэтому не дожидаясь, пока все придут к общему знаменателю, я толкнул дверь этой убогой постройки и уверенно шагнул в помещение. Внутри оказалось ненамного лучше, чем снаружи: выкрашенные в блёкло-жёлтый цвет стены выглядели так, будто их когтями драли кошки, а видавший виды линолеум на полу был вытерт, словно по нему катались на наждачной бумаге.

— М-да, тут явно не пять звёзд, — протянул Костян. — Даже на контур от звезды не тянет.

Из соседней комнаты вышел амбал под два метра ростом; его голова была лысой и блестела, словно медный котёл на солнце, а выражение морды лица не предвещало ничего хорошего. Будь я трезвым, давно бы свалил отсюда к едрени-фени, но сейчас мне было море по колено.

— Любезный, мы хотели бы сделать тату, — обратился я к амбалу, игнорируя предостерегающие взгляды друзей.

Мужик на удивление усмехнулся, и выражение недовольства сменилось специфической такой доброжелательностью: уж больно зловещим был его оскал.

— Чего изволите, сударь? — скопировал он мой тон.

Наша компания облегчённо выдохнула, — конфликта не будет.

Как объяснить человеку, что тебе надо, если ты сам не знаешь, чего хочешь? Мы убили часа полтора на то, чтобы выбрать картинку, которая устраивала бы каждого из нас и при этом не выглядела идиотской.

А ещё часа через четыре мы с довольными рожами вывалились на свежий воздух, который неприятно отрезвлял и выводил из такого комфортного состояния нестояния. Я внимательно осмотрел участок своей правой руки от запястья до сгиба локтя, на котором теперь красовалась длинная тату «Флэш № 17 в стиле трайбл». Я так нихрена и не понял, что значит весь этот странный набор букв, но выглядело неплохо, так что я не заморачивался по поводу его названия.

— Так, — задумчиво протянул Макс. — Похоже, мой бак опустел. Надо заправиться.

Я ухмыльнулся,

— Тебе только волю дай, ты бы беспросветно бухал сутки напролёт.

— Нуу, сутки не бухал бы. Ночью-то спать надо.

— Это когда ж тебя этот факт останавливал-то? — хохотнул Костян. — Но вообще-то мысль верная. Я тоже хочу добавки.

Мы сложили правые руки с татуировками на манер «один за всех, и все за одного», и, усмотрев через дорогу бар с неоновой вывеской, направились прямиком к нему.

В этот раз нажать на тормоз вовремя я не успел. То ли мне не очень этого хотелось, то ли моя бдительность ушла в загул, но через полчаса я шатался уже даже сидя на красном диванчике в вип-зоне. Макс добродушно смотрел на меня остекленевшими от алкоголя глазами и постоянно подливал в мой бокал какую-то бурду, причём её цвет и градус постоянно менялись. Костян с Егором продолжали спорить о том, кто круче — козёл или дятел Вуди, и я поймал себя на мысли, что вообще нихрена не понимаю, что происходит.

В какой-то упущенный мною момент времени нашу компанию пополнили девочки, одна из которых уверенно плюхнулась мне на колени. Я пытался рассмотреть её лицо, но взор был настолько затуманен, что я видел лишь сплошное размытое пятно.

— Ксюша? — заплетающимся языком спросил я.

— Нет, мой сладкий, — прошептала девушка, опалив дыханием моё ухо. — Но могу ею стать, если захочешь.

Я непонимающе нахмурился. Это не моя малышка. Она бы ни за что не сказала мне такого, — слишком робкая. Да и не ходит она по клубам; сидит дома словно мышь в клетке. А раз это не моя малышка, то какого хрена эта девка так вальяжно развалилась на моих коленях?

Недолго думая, я высвободил свою шею из её цепких рук и бесцеремонно спихнул нежеланную гостью прямо на пол. Девушка взвизгнула.

— Ты чё, придурок, совсем с головой не дружишь? — разозлилась девица.

Какой же у неё противный голос — словно железными когтями по стеклу провели! Вот у моей девочки голос напоминает нежный перезвон колокольчиков.

— Кир, ты чего? — спросил кто-то из парней: из-за пьяного угара никак не получалось произвести голосовую идентификацию.

— Это не Ксюха, — буркнул я.

И потянулся за телефоном, чтобы услышать голос той, кого сейчас больше всего хотел бы сжимать в своих руках, заставляя стонать, и раз за разом доводить до оргазма. И мне было совершенно наплевать на то, что уже глубокая ночь, и моя девочка, скорее всего, спит сладким сном.

Пальцы скользили по экрану, отказываясь выполнять нужные действия, но я упрямо не сдавался, и вот наконец пошёл сигнал вызова.

Девушка целую вечность не брала трубку.

— Алло? — послышался её хриплый ото сна голос, и я тут же почувствовал напряжение в штанах. — Кирилл? Что-то случилось?