Эшра без шлема. Он потерял его несколько недель назад и теперь обходится без него, демонстрируя всем свои шрамы как знак благочестия.

— Каково будет искупление?

Он бьет себя кулаком в окованную латами грудь — устаревший жест, который Седд старается игнорировать. Глаза апостола грозно пылают за линзами шлема-черепа.

— Следуй за ними.

— В радиоактивную пустыню? — Эшра озадачен. — Без полной брони…

— Ты заболеешь и умрешь, но успеешь поймать нашу добычу. Пусть это подгоняет тебя.

— Но господин, я…

Удар наносится быстро и рассекает шею Эшры, так что голова отделяется от плеч, прежде чем кто-либо успевает заметить, как Курта Седд вытащил клинок из-под защитной накладки на предплечье.

Он шипит:

— Каэлок.

Другой воин выходит из-за спины Темного Апостола. Ему хватает ума остаться в шлеме. На левом виске у него изогнутый рог.

— Да, господин.

Его голос — даже не один, а два, накладывающиеся друг на друга и лишь едва заметно рассинхронизированные.

— Благородный Каэлок, ты тоже откажешься от такой чести?

Каэлок вытягивается в струнку:

— Вам нужны их головы или их языки?

За маской, изображающей мертвое лицо, Курта Седд улыбается.

Горячий ветер проносится по выжженным руинам города. Солнечная вспышка оставила позади себя пожары. Некоторые незначительны и лишь опаляют обочины дорог или освещают взорванные дома изнутри, словно крошечные траурные свечи. Другие огромны и охватывают целые районы, оставляя за собой слой черной сажи.

Тиэль вглядывается в горизонт, потом смотрит на Рауда.

— Меркий, южный округ. Смотрите, вон та статуя принадлежала важному лицу.

До пожаров, до того как Веридия превратила Калт в безводную пустошь, были еще северный, восточный и западный округа. Здесь занимались земледелием в промышленных масштабах. Заботливо взращиваемые леса лиан, окаймленные деревьями проспекты, огромные купола, образуемые растениями — все это теперь стало прахом и золой. Больше пятидесяти тысяч рабочих — и теперь их оплакивает лишь разрушенный памятник.

Тиэль знает Меркий — и знает о тех, кто владел этими землями. Прежде чем вернуться на поверхность, он собрал детальные данные обо всех основных городах и районах Калта. Сейчас это лишь исторические документы, описывающие уничтоженный мир.

Рауд кашляет в маске, визор запотел от дыхания.

— Ты ранен, солдат?

— Я в порядке, сэр.

Тиэль на секунду задерживает на нем взгляд, потом снова рассматривает руины.

— Тогда держись настороже. Там, в тени, может оказаться все, что угодно.

Рауд хмурится:

— Да какой человек тут сможет уцелеть?

— Нам стоит беспокоиться не из-за людей.

С самого момента прибытия в Меркий они не видели ни души. Трупы — точнее, обугленные почерневшие кости, которыми повсюду усеяна земля, — не считаются.

Тиэль шагает медленно. Он распорядился, чтобы Рауд держался позади примерно в двадцати шагах. Он присматривается к каждой тени, каждой трещине, которые становятся все глубже.

Он молча поднимает сжатый кулак.

Рауд тут же останавливается. Он смотрит вперед и понимает, что привлекло внимание Ультрамарина.

Бронемашина, а именно — «Носорог» Тринадцатого легиона, — перегородила дорогу.

— Стой тут, — потрескивает голос Тиэля в воксе, вделанном в защитный костюм Рауда.

Ультрамарин идет дальше один, держа обеими руками болтер на уровне талии. В туннеле с него немного толку, но тут, на открытом пространстве, он может пригодиться. Пистолет остался в кобуре, меч в ножнах, боевой нож на колене, электромагнитный двуручный меч по-прежнему на спине.

Радиация мешает работать его автосенсорам, но внутренний хронометр отсчитывает время до предсказуемой следующей солнечной вспышки. Он едва ли может себе позволить роскошь быть осторожным, но и беспечность может обойтись слишком дорого.

Дойдя до боевой машины, Тиэль замечает, что задний люк открыт. Держа перед собой болтер, он шагает внутрь. Имеются некоторые повреждения от огня, но внутри все по большей части цело. Водитель навалился на пульт управления и наверняка мертв. У него в шлеме дыра, окаймленная темной запекшейся кровью.

Тиэль уже видел такие раны.

— Это не от клинка.

Крик снаружи настораживает его. Он бежит на голос Рауда.

— Там, наверху…

Солдат показывает, тыча дулом лазгана, словно пальцем.