— Ты говоришь так, словно есть выбор, — удаляясь, бросил Атанатос.

— Чистое безумие… — выдохнул Борей.

Крий не отвечал. Они с Бореем стояли на капитанском мостике «Фетиды» — гранитном полуострове под командным троном и над заполоненными сервиторами каньонами систем управления. Все помещение было метров пятьсот в длину и вдвое меньше в ширину. К сводчатому потолку высотой в сотню метров тянулись колонны. В висящих на цепях жаровнях из черного металла мерцал горящий уголь, и его пламя перемешивалось с холодным зеленовато-синим свечением гололитических экранов. Безмолвный экипаж замер, склонив головы, у своих пультов, из складок угольно-черных одеяний тянулись к рядам механизмов провода. Подобно призракам, двигались между ними техножрецы в белых и красных одеждах.

Даже здесь было нестерпимо жарко. В воздухе пахло старым металлом и электрическим зарядом. Крию этот запах казался знакомым и беспокоящим, словно покрытое шрамами лицо друга.

На возвышающемся командном троне у них за спиной восседал Фидий. Он был опутан множеством проводов, соединяющих его с системами корабля. Атанатос и прочие легионеры Железных Рук исчезли сразу после того, как покинули ангарную палубу, и больше не появлялись.

Внимание Крия вновь переключилось на дисплей, на котором отображался окружавший «Фетиду» вакуум — светящийся голубым многогранник, вращающийся над черно-кристаллической платформой. Инфоруны скользили в гололитической проекции, отображавшей положение парящих в вакууме обломков с находящейся в центре «Фетидой». Корабля «Связанный клятвой» не было видно, он находился в тени малой планеты, которая медленно вращалась в ближних пределах космоса. Фидий велел Борею отослать корабль прочь и хранить молчание, что бы ни случилось. Не нужно было озвучивать угрозы, все и так понимали, что если «Связанный клятвой» не подчинится, его уничтожат. Борей отдал приказ.

Крий медленно повернулся и взглянул на храмовника. Борея окружал ореол сдерживаемого контроля и сосредоточенного гнева, подобно тому, как для изготовления клинка вместе куют твердую и мягкую сталь.

— Какую мощь они собираются здесь растратить вопреки здравому смыслу, — проговорил Борей.

— Они не собираются здесь умирать, — помолчав изрядное время, отвечал Крий. — Это не наш путь.

— Они не такие, как ты. Они вообще не похожи ни на одного из Железных Рук, которого мне довелось повстречать.

«Верно, — мысленно согласился Крий. — Они словно какой-то другой легион или же отголосок далекого прошлого…»

Им не позволялось покидать капитанский мостик, а по пути от ангарной палубы им не встретился ни один воин из числа Железных Рук — только сервиторы и сервы в потрепанных серых обносках. Он глубоко вздохнул и вновь задумался, почему же здесь так жарко.

— Целый корабль, битком набитый штурмовыми катерами, и совсем мало воинов… — заметил Борей, и слова повисли в воздухе. — А теперь и Атанатос не показывается, — он взглянул на Крия, лицо его было мрачно. — Сплошные секреты, — тихо пробормотал он, словно подводя черту подозрениям.

— Да нет, обстоятельства, — возразил Крий. Борей выдержал его взгляд. — Они все еще братья мне. Даже если они изменились, они по-прежнему родичи мне. Они все равно…

«…сыны почившего отца». Эта мысль засела в голове, и Крия вновь затопила волна пустоты.

— Смотрите! — донеслось из вокс-громкоговорителя на капитанском мостике. В голове у Крия мигом прояснилось, стоило ему взглянуть на командный трон. Вновь прогремел голос Фидия. — Они идут!

Крий вновь обратил взгляд на гололитический дисплей. На самом краю проекции замерцали красным пунктиром рун вражеские корабли. Вокруг их ширящейся группы начали появляться названия.

— Сыны Хоруса, — выдохнул Борей. — Они даже не пытаются скрыть свою принадлежность.

— Желают нам показать, кто они такие, — проговорил Фидий. — Хотят, чтобы мы знали, что нас уничтожат именно они. В этом они нисколько не изменились!

Крий считывал информацию о судах врага. И узнавал их всех. Три корабля были в форме копья, облицованы адамантием цвета морской волны и бронзой. Они родились в кузнях Арматуры и были дарованы Хорусу Жиллиманом, лордом Ультрамаринов, который назвал их «Удар копья», «Волк Хтонии» и «Утренняя звезда». Мало кто мог тягаться с ними в скорости и жестокости.

История четвертого корабля, с более тупым носом и побольше размером, восходила к первым войнам под светом солнца Терры. Император дал ему имя «Дитя смерти», и он все еще так назывался.

— Две тысячи легионеров… — пробормотал Крий, вычислив наиболее вероятное число воинов. — Нам повезет, если они в неполном составе.

— Они открыли огонь! — крикнул Борей.

Крий увидел пунктирную линию, оторвавшуюся от четырех кораблей. К ним устремились торпеды.

— Двенадцать секунд до удара, — сообщил член команды в сером.

— Почему вы не открыли ответный огонь? — воскликнул Крий. Фидий молчал. На капитанский мостик накатил треск механизмов, команда лезла из кожи вон, выполняя тысячу поручений, но орудия «Фетиды» молчали. — Вы должны…

Первые взрывы сотрясли мостик. Крий пошатнулся, но тут же обрел равновесие. Одна за другой взвыли сирены. Вспыхнуло алое пламя. Запахло жженым мясом — члены команды горели на своих постах, их вопли терялись в грохоте. Капитанский мостик заволокло белым газом.

Фидий на своем троне даже не шелохнулся. А осознает ли он вообще, что происходит у него под носом? Или же его пограничный разум ныне видит лишь тьму за кормой?