— Угроза минимальна, нас хотят задержать. Продолжаем наступление, нельзя тратить время на зачистку этих ничтожеств. «Немезида» в двух километрах, удерживает позицию.

Великаны идут дальше, и Микал перебирает варианты действий, рассеянно накрывая огнем разбитую пехотную роту. «Аргентусу» противостоит только один «Владыка войны», но его орудия способны пробивать пустотные щиты и разрывать броню. «Немезида» — идеальный убийца титанов. На текущей позиции у нее широкие секторы обстрела, и, чтобы обойти неприятеля с фланга, придется долго двигаться кружным путем, а тактическая группа не может себе этого позволить. Кроме того, со сканеров нерегулярно поступают данные, указывающие на присутствие частей поддержки, вероятнее всего, скитариев-предателей из легиона Владык Огня.

Микал должен взвесить все теоретические возможности и решить, что опаснее — рискнуть как минимум одним титаном или потерять время на охватывающий маневр. Непростой выбор, но, будучи принцепсом-сеньорис, он знает, что нужно делать.

— Общая атака на «Немезиду». Если прорвемся к лесопарку, уже никто не преградит нам путь до «Аратана». «Эвокат», подойди с запада и отвлеки огонь на себя. «Рысак смерти», разберись с наземной поддержкой; учти, враги будут со всех сторон. «Инкулькатор», мы с тобой нанесем главный удар.

К чести его товарищей-принцепсов, все они подтверждают приказ без колебаний. Оставляя позади убитых неприятелей, тактическая группа прорывается вглубь Итраки.

Посреди скрипа оседающих обломков раздаются голоса. Вариния не разбирает отдельных слов, но доносятся они снизу лестницы. В первый миг женщина решает, что это другие выжившие, но их грубый жестокий смех заявляет об ином.

Пексилий шевелится на руках у матери, когда она встает, чтобы осмотреть разрушенную комнату. На полу, засыпанном пылью, валяются обломки мебели, а рухнувшие фрагменты потолка перекрывают запасной выход. Там, где обвалилась внутренняя стена, женщина замечает технический канал — она как раз поместится туда. Сначала Вариния кладет в темное отверстие сына, который гукает и открывает глаза.

— Тихо, мама сейчас придет.

Задвинув ребенка дальше в проход, она возвращается к перевернутому столу и пытается поднять его. Через сломанную дверь ей слышно, как на лестнице скрипят сапоги. Конечно, стол чересчур тяжел для Варинии, но она должна чем-то закрыть отверстие. Иначе можно просто встать посреди комнаты. Женщина стискивает зубы, приподнимает край стола и делает несколько шагов, морщась от визга, с которым мебель ползет по разбитой плитке. У нее уже дрожат руки от напряжения, когда она осторожно выпускает стол и глубоко втягивает воздух.

Голоса приближаются, разносятся эхом над расколотыми ступеньками. Под ногами идущих наверх людей хрустит стекло.

— Давай, чтоб тебя, — шепчет она столу.

По лестнице стучат обломки кладки, один из мужчин чертыхается, споткнувшись о них. Вариния не понимает его слов, но их тон ясен и без перевода. Воспользовавшись моментом, она заваливает стол набок и прикрывает вход в нишу. Нырнув туда, женщина подтаскивает к себе несколько потолочных плиток и закрывает дыру, оставив только маленький просвет.

Пексилий окончательно проснулся. Он ворочается в пеленках, зевает и моргает. Взяв его на руки, мать как можно дальше отодвигается в канал, но при этом трясется от страха. Ребенок, словно чувствуя ее ужас, морщит лобик. Вариния гладит сына по голове, успокаивая его.

— Не надо, маленький, не надо. Сиди тихо, ради мамы.

Из-за ее волнения младенец начинает беспокоиться, и женщина отчетливо понимает, что сейчас он заплачет.

— Пожалуйста, Пексилий…

Через оставленную щелку она видит в дверях темные силуэты. Входят трое мужчин, одетых в сероватую полевую форму Имперской Армии. Варинии не удается распознать полк: в Итраку для сбора прибыло столько соединений, что она потеряла им счет после рассказов мужа.

Ей хочется, чтобы Квинт сейчас был здесь. Варинии хочется, чтобы ее бравый лейтенант убил этих проклятых мародеров и забрал их с Пексилием в безопасное место. Она снова плачет горькими слезами.

Вздохнув, младенец открывает рот и крепко зажмуривается. Мать, объятая страхом за них обоих, закрывает ему лицо рукой и ненавидит себя за это. Приглушенный крик теряется за шумом оседающих завалов и топотом солдатских сапог. Вариния сидит не дыша, без движения, уверенная, что мародеры расслышат стук ее сердца. Она пытается полностью замереть, боясь потревожить груду обломков над собой.

Кто-то останавливается возле перевернутого стола и загораживает свет. Плотно сомкнув челюсти, женщина удерживается от испуганного вздоха. Пексилий дергается под ее ладонью.

Мужчины, судя по голосам, разочарованы и огрызаются друг на друга. На глазах Варинии кто-то хватается за стол. Она вжимается в угол, пытаясь съежиться как можно сильнее.

В комнате гремит оглушительное стаккато из пяти хлопков и резко оборвавшийся крик боли. Что-то падает на стол, и плитка съезжает в сторону.