Стучаться я не стал – всё-таки дом Натаны теперь был и моим. Тем более тут не принято… ну и я уже увидел в этом доме всё самое интересное из того, что обычно скрыто от посторонних взглядов. И увидел, и потрогал, и… гхм, что-то у меня опять фантазия разыгралась. И ещё другой аппетит. Я даже начал сомневаться, не отложить ли еду ради другого занятия. Ну а что – мы молодожёны, в конце концов. Впрочем, все игривые мысли и мысли о еде у меня мгновенно пропали, как только я увидел супругу.

Она, определённо, работала: на столешнице были расставлены открытые склянки, с десяток баночек “толпились” вокруг разожженный горелки… а сама девушка с довольно отрешённым видом сцеживала кровь из перерезанной у запястья вены в одну из ёмкостей. Подняла на меня глаза, чуть затянутые поволокой… собственно, больше ничего и не успела сделать – я подскочил, схватил за руку, прижимая пальцами рану* и высвободил стихию… а, ч-чёрт! Ни разу не подводившая меня Жизнь послушно изливалась в место повреждения… и, как и вчера ночью – пропадала, растворялась без следа и без видимого эффекта!

– Зажимай и держи, – приказал я, заставив другой рукой остановить кровотечение, а сам метнулся к своему так и не разобранному вещмешку. Одно движение – и аптечка экстренной помощи у меня в руках, ещё мгновение – и я уже бинтую порез. Довольно безопасный – многие подростки, решившие покончить жизнь самоубийством и вскрывшие себе вены на обеих руках, умудряются выжить, даже не обрабатывая повреждения вообще. У наших организмов в норме вообще-то неплохая регенерация. В норме.

– В доме есть сахар, мёд, хоть чего-то сладкое? – закончив бинтовать, всё так же резко и сухо поинтересовался я. – Кипяток или горячий чай?

– Мёд, – чуть замедленно среагировала супруга. По её взгляду я понял, в какой корзине нужно искать.– Воду поставила для супа…

– Пойдёт. Сиди и не дёргайся, – предупредил я. Отыскать сладость оказалось не так-то просто, зато чугунок я притащил просто в руках, проигнорировав ожоги, впрочем, тут же зажившие. Вместо ложки сошёл карандаш, вместо стакана – пустой пузырёк с широким горлышком.

– Пей, – смешав раствор, приказал я. И, дождавшись, пока она приложится к сладкой воде, объяснил. – У тебя анемия, малокровие. Бледность, руки и ноги холодные, повышенная утомляемость, нужно много времени, чтобы выспаться, замедленные реакции на физиологические раздражители. И часто ты так свою кровь сливаешь?

Наташа приложилась к медовому сиропу ещё раз, и из её глаз почти ушло то отстранённое выражение, что меня так напугало. Сахар очень быстро всасывается, причём начиная прямо из ротовой полости и пищевода, к сожалению, капельницы и раствора глюкозы у меня не было, пришлось обойтись тем, что есть под руками.

– Каждый день, – помолчав, ответила мне жена. Видимо, что-то поняв по лицу, она объяснила: – Без крови колдуньи зелье не завершить.

– Меня одно удивляет, как ты до сих пор жива, – честно признался я.

– На мне всё хорошо заживает, – то ли мёд помог, то ли мой тон подействовал, но девушка отвела глаза, а на щеках заиграл бледный румянец.

– Хорошо заживает – это как у меня, – я продемонстрировал ей пальцы, на которых не было и следа ожогов от горячего горшка прямо из печи. Нужно было взять ухват, но побоялся, что с непривычки не справлюсь и разолью столь нужную сейчас жидкость. В холодной воде мёд ещё попробуй раствори... Ну да, регенерацию Тьма ей обеспечивает – иначе бы запястья были сплошь в шрамах, а там чистая гладкая кожа, я помню. Вот только нужна магия Жизни, чтобы так над собой издеваться – и то не рекомендуется.

– На сегодня всё и завтра без меня не начинай… работу над зельями, – не подразумевая отказа, сказал Нате я. Чёрт. Чёрт! Немногое меня может выбить из колеи, но красивая девушка, вот уже восемь лет подряд каждый день сцеживающая из себя минимум стакан – из таких. Я бы даже мимо совсем чужой пройти не смог бы…

Проклятье.

[*При венозных кровотечениях тугую повязку нужно накладывать прямо на рану, а при артериальных – жгут выше раны.]

Обнимать в постели прекрасную обнаженную девушку, доверчиво положившую тебе голову на плечо и прижавшуюся в тебя такой грудью, ради которой не зазорно и войну какую-нибудь развязать, и думать о магии — это какое-то совершенно особое извращение Тем более я сам был одет ничуть не более супруги, и организм настойчиво рекомендовал мне заняться куда более, по его мнению, подходящим делом. Увы, но приходилось игнорировать эти позывы, ведь девушке сейчас в первую очередь нужен был отнюдь не любовник, а банальная грелка. То самое пресловутое “живое тепло”, за которое так хвалят кошек и, иногда, собак.