Сначала я всё объяснил и показал старосте и Баюну. Мужики покивали… и, похоже, больше половины не поняли. Пришлось повторить – уже подробнее. Косточку прогнали из-за стола, пришлось потесниться и Наташе — чтобы меня не перебивали, выдал каждому по листу бумаги, чтобы записывали вопросы. В конце импровизированной презентации вопросы возникли и у забывшего слинять Косточки, и даже у Тани. Возможно, ведьмочка тоже хотела что-то спросить, но никак этого не показала. Третий прогон был самый долгий: теперь я требовал задать вопросы к каждому пункту плана мероприятий, чтобы уже точно недопониманий не осталось. Заодно накопилась куча правок в сам план… вот вечером и внесу.

– - Ты их что, пытал? – вернувшаяся Милана столкнулась с троицей отвальных на пороге. И впечатлилась, с какими охреневшими физиономиями покидали дом колдуньи двое незваных гостей и один званый донор.

– Хуже. Заставил думать, – не удержался от саркастической улыбки я.

– А-а, – так понимающе протянула блондинка, что я решил не устраивать ещё и ей головомойку. Наоборот, поделился своими планами:

– Это ещё что, вот завтра они будут рассказывать нам о том, что и как будет делать деревня… а потом – своим односельчанам.

Баронетта подняла брови домиком… а потом просто махнула рукой и неудержимо расхохоталась.

– Мне тут прошлой осенью соседи предъявили, не сами, конечно, а через кляузу де Бергу – что мол в баронстве Бертран нерадивых крестьян не наказывают должным образом, – вдруг призналась она, словно в чём-то совершенно несущественном. – Пожалуй, я теперь знаю, что делать. А на первое показательное выступление герцога лично позову, чтобы он, значит, сам убедился.

– Эдмонд умный, не боишься, что он тебя после такой демонстрации управляющей всего герцогства назначит? – в тон ей я, постаравшись не показать свои эмоции. Вот ведь… змеиное гнездо, мать его! И ведь каждому барону ясно – ну не светят земли Бертран никому из них, но и не плюнуть в суп соседу не могут. Ур-роды! Когда я устраивал рыжую и блондинку в своем бывшем маноре, у меня даже мысли не возникло, на что я обрекаю двух едва вступивших в пору совершеннолетия девчонок. Уж не потому ли Карине так стукнуло в голову стать “достойной меня”, что её “недостойностью” другие благородные герцогства исподволь попрекали? Стройная такая версия получается…

– Ха! – сверкнула глазами Пэр. – Вот сейчас ты меня прямо напугал. Как ежа – голой жопой!

Н-да. Благородная леди пошла в народ – и уже успела нахвататься соответствующей лексики. Быстро она.

– Ещё де Берг может тебя за своего сына выдать, – включилась в разговор до того молчавшая Таня, решившая поддержать шутку. Волкодевушка встряхнула ушами, вслушиваясь во внезапно установившуюся тишину, и с ноткой удивления пояснила: – Ты же сама сказала, что Сэмюэль до сих пор к тебе неровно дышит, потому и примчался так быстро, когда я к тебе приехала. Но разница положений слишком большая, чтобы “чего-то там опасаться”...

Я тихо вздохнул: выросшей в лаборатории химере порой не хватало чувства такта и социальных навыков. Ну вот кто такое вслух при других повторяет? Подобное можно сказать хорошей подруге “по секрету”, демонстрируя уровень доверия, но не вот так вот, при всех.

– Хрен им всем, – после неловкой паузы твёрдо и совершенно серьёзно ответила блондинка. Она шагнула ко мне, прижалась грудью в однозначно трактуемом движении. – Это бесправной баронской дочкой можно вертеть как хочешь, а вот принуждение вассала оставить службу ради брака даже герцогу не простят. А я своего мужчину уже выбрала.

– Я тоже тебя люблю, – обнял баронетту за талию, ещё сильнее прижимая к себе: на такие слова, сказанные женщиной, нужно реагировать быстро и однозначно. Ч-чёрт, вот ведь… Как так вышло, что за время жизни на Земле ни одна женщина меня так и не полюбила? Приязнь была, даже вроде какие-то чувства, некоторое время жили в одной квартире… и каждый раз всё заканчивалось ничем. А тут я ведь натуральный гарем собрал себе, мягко говоря не обделён женским вниманием, и Милана это прекрасно знает. И всё равно… а я ещё хвастался, что понимаю женщин!

– ... – мы с Милой почувствовали что-то одновременно и посмотрели в ту сторону, но Ната уже успела опустить взгляд. Но “магия момента” всё равно уже пропала.

– Вот что, ложитесь спать, уже поздно, – наконец предложил я, выкручивая яркость алхимлампы на минимум. – А я с документами поработаю, мне их к завтрашнему утру подготовить надо. Давайте, давайте, я виталист, и в отличие от вас могу пренебречь сном.

Лучше пока так. После всего, что мы тут друг другу наговорили… В общем, я не хочу проверять, чем всё закончится в нашей общей постели. Сегодня – точно не хочу. Проклятье! И когда это самое “всё” успело так запутаться?!