Она всегда их задергивала, но я надеялся, что в какой-то момент она может забыть это сделать… и тогда я смог бы дать ей знать об этом. Ну, вы знаете, в стиле доброго Самаритянина. Однажды я видел, как она сидела с отцом за кухонным столом, ужиная энчилада24 или чем-то похожим. И задумался, умеет ли она на самом деле готовить. Шериф Скай, казалось, наслаждался блюдом.

Хризантемы, которые я оставил на ее переднем крыльце, были посажены у почтового ящика.

Я проезжал мимо нее до школы и после, просто чтобы проверить, уехала ли она уже или пока была дома. Никогда не останавливался – лишь проезжал мимо. Когда там стояла машина шерифа, я проезжал чуть быстрее, но в пределах допустимого ограничения скорости, хотя мне бы не пришлось платить штраф, но все же я не хотел, чтобы он вынуждал меня свернуть на обочину рядом с его домом, в то время как я пялился на его дочь.

Румпельштильцскай.

Спустя четыре дня я по-прежнему не имел представления как ее зовут. Она бы мне не сказала, а я не хотел спрашивать кого-то другого. Я продолжал звать ее Румпель, потому что казалось, это ее чертовски раздражало, отчего она сверкала глазами и словесно выпускала коготки. Она напоминала мне котенка, который жил у меня в комнате неделю, прежде чем его обнаружил папа и отнес в приют: крошечные коготки и слишком много воплей для такой малявки. Румпель была такой же.

Теперь на уроки биологии она таскала дополнительные ручки, так что мне нужен был способ до нее добраться.

Зайдя в кафетерий в пятницу, я заметил ее сидящей в конце одного из длинных прямоугольных столов. Ухмыльнувшись про себя, я направился прямо туда и опустился напротив, шмякнув рядом свой ланч-пакет, после чего скрестил руки над столом и положил на них подбородок.

– Привет, Румпель, – сказал я с улыбкой, приподняв брови.

Она закрыла глаза и медленно вдохнула через нос. Она подхватила со своего подноса пачку чипсов и вскрыла ее, уставившись в пространство и отказываясь смотреть на меня. Я потянулся, схватил ее сэндвич и откусил часть.

– Ты невероятен, – сказала она, наконец.

Я знал, что она не сможет вечно меня игнорировать.

– Ты очаровательна, когда злишься, – сказал ей. Я серьезно имел это в виду – так и было.

Она что-то проворчала себе под нос и снова от меня отвернулась. Я потянулся к ее подносу, схватил пластиковую ложку из ее миски с фруктовым салатом и начал вертеть ею вокруг пальцев, как барабанщик своими палочками, но у меня не очень хорошо это получалось – ложка все падала, и я начинал сначала.

– Тебе стоит снова прийти на тренировку сегодня, – сказал ей.

– Зачем это мне? – спросила она, по-прежнему не встречаясь со мной взглядом.

– Чтобы посмотреть на меня, – сказал я, пожав плечами, будто это было само собой разумеющимся. Так и было. Большинство девчонок приходили посмотреть на меня или одного из других парней. – Для чего же еще?

– В этом заключается смысл игры? – спросила она, наконец взглянув на меня. – Наблюдать за игрой парней? Я думала суть в том, чтобы забить мяч в сетку.

– Ну, да! – рассмеялся я. – Хотя, это в ходе игры. Если ты приходишь наблюдать за тренировкой, то просто надеешься, что я в конечном итоге буду играть в команде обнаженным под дождем.

Ее глаза расширились, а затем сузились, но я подметил ее учащенное дыхание. Она попыталась медленно выдохнуть, успокоиться, но я был чертовски уверен, что она думала о том, что я сказал.

– Хочешь увидеть меня без майки? –подмигнул я ей. – Я буду лишь рад это исполнить.

– Вне всяких сомнений не хочу! – отрезала она и посмотрела мне в глаза. Она схватилась за свой поднос, но я положил на него руку и прижал к столу.

– Я тебя раздражаю? – спросил я с полуулыбкой.

– Несомненно! – она потянула за поднос, но я сдвинул его в сторону и схватил обе ее руки в свои. Она начала вырываться, но я не отпускал. Она немного подалась назад, но перестала пытаться сбежать от меня.

– Давай-ка я поделюсь результатами своего беглого наблюдения, – сказал я, глядя в ее голубые глаза. – Ты хочешь посмотреть на меня на тренировке и хочешь увидеть меня без майки. Вероятно, ты бы хотела увидеть и больше.

– О, да, ведь ты само очарование. – Ее голос сочился сарказмом, и она закатила глаза, но ее зрачки были чуть сильнее расширены, чем должны были быть, а цвет губ потемнел.

– Да, так и есть, – настаивал я.

Я приподнял голову с рук, подтянул вверх ноги и встал коленями на скамейку. После чего наклонился над столом, оказавшись, таким образом, прямо перед ней. Я потянулся еще вперед, пока не оказался в паре дюймов от ее лица.

– Я могу утверждать это по ряду признаков, – сообщил я ей, тихим и мягким голосом. Я чуть высунул кончик языка и облизал свои губы, подмечая ее растерянность в момент, когда ее взгляд метнулся от моих глаз к моему рту и назад. – Вот как сейчас, я знаю, о чем ты думаешь.