– Да?

– Ага, пока… – он замолчал и сделал глубокий вдох. – Твоя мама сказала, что они «несолидные». Она все пыталась научить меня, но я никогда не мог повязать эти чертовы штуковины правильно.

Я постарался не встретиться с ним глазами или даже не дышать. Он не говорил о маме. Никогда.

– Она сказала, что будет помогать мне… – его голос задрожал.

– Я могу делать это, – сказал я, обернув один конец вокруг другого и продев в петлю. Он приподнял подбородок повыше.

– Да, и где ты блядь будешь в следующем году? – Его челюсти сжались, и я увидел, как его руки собрались в кулаки. Я постарался завязывать чуть быстрее. – Кто завяжет его для городского банкета, а?

– Если бы играл за «Саундерс», то я бы…

– Ты не будешь играть за гребаных «Саундерс»! – крикнул он. Я постарался отойти на шаг, но этого было недостаточно. Он толкнул меня в грудь, опрокинув на шкафчик ванной. Как только поясница соприкоснулась со шкафчиком, тело прострелила боль, и я поморщился. – Ты поедешь играть в футбол в Европу! «Реал Мессини»! Настоящий футбол!

Я начал продвигаться в сторону, чтобы выскочить за дверь, но он вновь толкнул меня. Я постарался сдержать мышцы, но меня начинало трясти.

– Может, если бы я не застрял с тобой, мне бы не пришлось делать его настолько значимым, – тихо прорычал он. – Но я бы ни за что не согласился на что-нибудь, что было бы удобным. Ты не согласишься ни на что, кроме самого лучшего, ты меня слышишь? Ты не согласишься ни на что, кроме как быть лучшим!

Я не ответил. Я понятия не имел, стоит это делать или нет, но был шанс, что если я отвечу, когда он этого не хочет, будет хуже, чем если я не отвечу, и ему придется переспросить.

– В любом случае, какая на хрен разница, – сказал он, выпрямившись и начав очищать со своего пиджака несуществующие ворсинки. – Будто ты бы вернулся сюда, даже если бы был неподалеку. Тебе небось не терпится свалить от меня.

– Я все равно буду приезжать домой, папа, – ответил тихо. Я ухватился за край шкафчика, хотя по-прежнему чувствовал дрожь в руках. – Если я буду в Европе, ты бы тоже мог туда переехать… или я бы мог…

– Убирайся на хрен отсюда, – перебил он. Не собираясь спорить, я быстро вышел за дверь в коридор. – Может, когда ты перестанешь путаться у меня под ногами, я наконец смогу кого-то найти, – услышал я его бормотание, выйдя из ванной. – Кому нужен парень с гребаным пацаном-подростком?

Я спустился на кухню и осторожно плеснул в лицо холодной воды, чтобы та не попала на смокинг, и постарался утихомирить дрожащие руки. Потер поясницу, которая немного ныла, и вновь пробежал ладонями по волосам.

Я расхаживал по кухне и поглядывал на часы. Мы должны были выйди из дома через четыре минуты, в противном случае опоздаем. Если бы мы опоздали… что ж, дерьмо. Я не хочу опаздывать. Только я собрался отправиться за ним, как услышал его шаги на лестнице.

– Пошли! – проорал он. – Надо выметаться, пока не опоздали!

Поездка в машине прошла в тишине, и когда мы подъехали к ратуше, там было огромное количество людей, поэтому я начал успокаиваться еще до того, как выбрался из машины. Я оглядел собравшихся: мелкие местные политиканы, люди из совета директоров больницы и попечительского совета школы – все были одеты в свои лучшие наряды, словно старались вновь пережить свой выпускной.

Пора играть роль, для которой мы были подобающе одеты.

Папа слегка приобнял меня за плечи и от души смеялся над пустяками, пока мы шли по тротуару и поднимались по лестнице к гигантским двойным парадным дверям. Он приветствовал всех улыбкой и короткой усмешкой, пожимал руки, целовал детей – и так все девять ярдов26. Несколько человек отметили взятый мной пенальти, на что он просиял и приобнял меня, говоря им, как был горд за меня.

Я старался не вздрогнуть, когда его рука коснулась синяка на моей пояснице.

– Ах, вот ты где, Грег! – Папа снова просиял. Его глаза горели ярче, чем светодиодные прожектора. Я посмотрел туда, куда был направлен его взгляд, и затаил дыхание.

Там был шериф Грег Скай в смокинге, а под руку с ним – Румпель, в светло-зеленом, мерцающем платье. Оно чрезвычайно изящно прикрывало ее от шеи до колен, и определенно было чертовски великолепным. Ее волосы были завиты и спускались локонами по плечам, а ткань платья струилась по рукам и телу, и казалось, будто сильный порыв ветра мог сорвать его.

Слава Богу, смокинг длинный, потому что некоторые части моего тела определенно все подмечали и старались приподняться, чтобы получше рассмотреть.

– Томас, ты помнишь Грега? – Папа улыбнулся, демонстрируя все свои зубы, я протянул руку и поприветствовал шерифа рукопожатием.

– Конечно, шериф Скай.

– А это моя дочь, Ники, – сказал шериф. – Она недавно переехала сюда, собирается закончить тут последний класс старшей школы. Она здесь всего неделю, но я уже рад, что она со мной. Совсем забыл вкус настоящей еды!