– Румпель?

– Ой, малыш, – все еще шепотом сказала она. – Я не хотела тебя разбудить.

– Все в порядке, – невнятно промямлил я, будучи в полудреме. – Ты хорошо пахнешь.

Она хихикнула и опустила мою голову на мягкую, прохладную подушку, которая пахла как она.

– Сначала я думала постирать наволочку, – сказала она, – но решила, что так тебе больше понравится.

Я улыбнулся и снова закрыл глаза, пока моя голова глубже утопала в подушке пахнущей моей Николь. Я по-прежнему не мог перевернуться на бок, но в любом случае это было чертовски хорошо. Ее рука играла с моими волосами, и я погрузился в сон.

Шекспир сказал: «Вся его душа в его платье»109. Как бы там ни было, но я подумал, что, возможно, душа Николь была в ее подушке.

Теперь я мог по-настоящему отдохнуть.

Если бы мне еще хоть раз кто-то сказал, что на восстановление требуется время и мне просто нужно упорно трудиться и быть терпеливым, я бы нашел в себе силы, чтобы пинком вышвырнуть этого идиота из гребанной палаты.

Через четыре дня после выхода из комы я мог в течение часа находиться в сидячем положении, прежде чем мне требовалось вновь прилечь, самостоятельно сделать три надкуса чего-либо, прежде чем мои руки полностью ослабевали, и мог пошевелить пальцами, если бы охренительно сильно сконцентрировался. Все талдычили о том, что у меня большой прогресс, но я знал, что все это хрень собачья. Я был гребанным инвалидом, как выразился мой отец, и лишь регулярные визиты Николь сдерживали меня, чтобы не выброситься из чертова окна.

Ну и еще неспособность встать с гребаной кровати.

Другими словами, находиться в клинике было отстойно.

– Ты должен уметь это делать, если собираешься выписаться отсюда, – сказала Даниэль, когда я вновь откинулся на кровати.

Я еще раз глубоко вдохнул и постарался с помощью рук перенести тело с кровати в инвалидное кресло. Мои руки окрепли, но удерживать вес собственного, хоть и похудевшего, тела все еще было немного сложновато. Ворча, я максимально напряг мышцы и в действительности смог плюхнуться в инвалидное кресло. Это было ничуть не грациозно, и вероятнее всего я бы опрокинул чертову штуковину, если бы Даниэль не придерживала ее, но тем не менее мне это удалось.

Я оглянулся на Николь, сидевшую в кресле в углу палаты. Она прикрывала рот руками – наверно в попытке не завизжать, что сводило меня с ума каждый раз, как она это делала – а ее глаза искрились. Я знал, что она прячет улыбку.

– Просто, блядь, скажи это! – огрызнулся я.

– Я знала, что ты справишься! – взвизгнула она, а затем снова прикрыла рот руками.

– В следующий раз я смогу удержать эту хрень на месте, – проворчал я.

– Потихонечку, полегонечку, – сказала Даниэль в миллионный раз. – Не все сразу.

Николь подошла к моему креслу, склонилась и поцеловала в лоб.

– Ты замечательно справляешься, – сказала мне.

Черт с ним.

Я вздохнул и поднял на нее взгляд, все мое бешенство улетучилось вместе с моей энергией. Даниэль помогла мне вернуться в кровать – черт, эта цыпочка была сильной – и Николь присела с краю. Даниэль заполнила свои небольшие таблицы и ушла до следующего дня.

– Я, блядь, бесполезен, – пробормотал я, и Николь шикнула на меня.

– Ты – мой герой, – сказала она и склонилась ближе, ее губы нежно коснулись моих. – Я люблю тебя.

Ее руки зарылись в мои волосы, а язык скользнул в мой рот. Я простонал, желая обнять ее и крепко прижать к себе, но просто не мог. Уже из-за одного этого можно было себя ненавидеть, но раз я был беспомощен, то хорошо, что именно Николь поддерживала меня. Ее руки пробежались по моим предплечьям и груди, а затем скользнули по животу. Некоторые части моего тела вспомнили ее прикосновения и молили уделить им больше внимания.

– По крайней мере, я знаю, что член у меня все еще активен, – сказал я с ухмылкой и попытался дотянуться, чтобы пощупать ее груди, но мне удалось лишь мельком задеть их, прежде чем рука вновь упала на кровать.

Николь хитро улыбнулась, взяла меня за руку и прижала ее к одному из своих холмиков, а сама тем временем снова меня поцеловала.

Да – мой член точно еще работал.

– Мне нужно присмотреть за ребенком, – сказала Николь, разрывая поцелуй и возвращая мою руку мне на живот. – Джереми сказал, что он навестит тебя позже. Думаю, с ним придут еще парочка парней.

– Да, – кивнул я. – Пол и Клосав.

– Клинт по-прежнему не приходил? – тихо спросила Николь.

Я покачал головой.