После чего на его месте внезапно возник темный столб пламени, упершийся верхним концом в небеса, неестественно четко видимый в ночной темноте. Постояв несколько мгновений под этот пронзительный звук, пламя опало, снова явив широко раскрытым от ужаса глазам стражников это непонятное нечто. Неожиданно оно как-то изменилось, опустило руки и... оказалось просто измазанной кровью девочкой, которая уже без звука свалилась на бок, скатившись с тела на котором стояла.

Старик, который все это время стоял неподвижно, непрерывно смотря на происходящее, вздрогнул и как-то неестественно дернулся. Потом пошатнулся, но удержавшись на ногах, жестом остановил подчиненных бросившихся к нему. Постояв несколько мгновений, он полез рукой в сумку, висящую у него на плече. Пошарив в ней, старик достал, не глядя, какую-то коробочку и раскрыв ее, опрокинул содержимое в рот. Замер, закрыв глаза, наполненные невыносимой мукой и болью, и спустя некоторое время открыл... безмятежно пустые, в которых не отражалось ничего. После чего уже четко и спокойно стал отдавать приказы, часть из которых вызвала у окружающих недоумение напополам с оторопью, но приказы не обсуждают...

...

Замок Люциф. Три дня спустя. Анри, вернувшийся из поездки

"Как все-таки тут красиво", - думал Анри, сидя на лошади, которая неспешной трусцой поднималась по дороге в замок. Увы, настроение не совсем соответствовало этой окружающей его красоте. Нет, конечно, часть задачи, которую он для себя поставил, была выполнена и колесики давно не получавшего смазки механизма закрутились, прокручивая в фарш всех, кто допустил столь невероятную оплошность. Но, его мнение по текущей ситуации выслушали и... "приняли к сведенью".

Что фактически означало, что осознание проблемы у тех, кто сидит в мягких и уютных креслах и принимает решение, так и не наступило. Увы, годы благополучия и безопасности дают о себе знать. И первый звоночек был не услышан. Что ж, он сделал все, что только смог. В будущем, когда припрет, отчеты будут подняты и головы полетят. Но сколько огоньков жизни к этому времени задует ветер смерти, этого Анри было не известно.

"Так ладно, пора отвлечься", - пришла уже мысль с приятным оттенком, когда он увидел вздымающие шпили, после очередного поворота дороги. И вспомнить, например, о помощницах кухарки, Наде и Вере, с которыми он так приятно провел время, перед тем как отсюда уехать. Анри искренне надеялся, что они не успели за это время его забыть. Чем-то эти девушки зацепили его. Может своей искренностью. Или тем, что вытворяли той ночью, когда он заглянул к ним в комнату, позволив почувствовать себя молодым (о паре заранее проглоченных таблеточек промолчим). Неплохо бы было повторить это как-нибудь еще раз. Интересно, как там Эли. И понравиться ли ей небольшой подарок, который он приготовил.

Так, с повышающимся по мере приближения к замку настроением, Леардо и проехал оставшийся путь. Уже у самых ворот его взгляд неожиданно зацепился за фигуру находящуюся немного сбоку. Вся перебинтованная, одетая в какое-то мятое, покрытое темными пятнами платье, она стояла на коленях на коврике, опустив голову.

С возрастающим изумлением он узнал в этой фигуре, несмотря на бинты, травницу из деревни. Подъехав, он спрыгнул с лошади и, подойдя к ней, спросил:

– Кайнэ, ты, что тут делаешь и в таком виде?

После продолжительного молчания, он услышал сказанный безнадежно равнодушным голосом ответ:

– Жду.

– Чего ждешь?

– Искупления.

Анри показалось, что он теряет связь с реальностью. Оглядевшись вокруг и не заметив ничего необычного, он осторожно задал следующий вопрос:

– Искупления чего?

И получил сказанный все тем же равнодушным голосом ответ:

– Своей Вины.

Представив продолжение дальнейших расспросов, Леардо подумал и... присел рядом. Помолчал. Потом спокойно произнес:

– Рассказывай...

...

– Господин будет недоволен!
– подскакивая возбужденно на каждом слове, нервно говорил, семенящий рядом с Анри стражник. Его он видел не часто, так как в зону ответственности этого человека входили подземелья замка, в которые Леардо заходить не любил. Да и незачем было.

– Можешь сказать, что я заставил тебя под угрозой смерти, - ответил вздрогнувшему при этих словах стражнику, Анри, и продолжил, - давай, не отвлекайся, скоро уже?

– Уже скоро, Ваша Светлость, вот за эти углом.

Завернув в следующий коридор, он действительно увидел большое, освещенное тусклыми светильниками, помещение. По периметру располагались камеры, огороженные решетками. В одной из камер на полу сидела маленькая девочка, прислонившись спиной к стене.

Анри подошел к решетке и, ощущая сильное внутреннее напряжение, произнес:

– Привет, Эли, как ты тут?

Ответа он не дождался. Нет, Леардо не проигнорировали. Он четко ощутил взгляд девочки, который равнодушно прошелся по его фигуре, нигде не задерживаясь, после чего опять ушел в никуда. Именно ощутил, так как сами глаза были залиты чернотой, вызывающей неприятные ощущения легкого озноба. Правда на мгновенье Анри показалось, что в правом сверкнула какая-то серебристая искорка. Он осмотрел девочку.

Одетая в какой-то непонятный короткий балахон, больше напоминавший просто кусок грубой ткани с прорезью для головы, она сидела на охапке соломы. Перед ней стояла миска полная еды и кувшин с кружкой. Но судя по всему, к ним и не притрагивались. На шее и запястьях был закреплен, моментально узнанный, комплект первоначально подготовленных "ограничителей". Но с небольшим изменением. К каждому из них была приделана петля, на которой крепилась цепь. Далее цепи шли выше на стену к кольцам и от них через блок к барабану с рукоятью.