...

Резкий свист рассекаемого воздуха и неподвижно замершее тело без головы начинает фонтанировать кровавыми струйками из рваного обрубка шеи, постепенно заваливаясь в бок. Возле Люцифиано замирает возникшая из воздуха маленькая фигурка, теперь держа что-то и в другой руке. В этом что-то, присмотревшись, можно было опознать голову девушки с непонятным выражением лица. То ли улыбка надежды, то ли зарождающийся агрессивный оскал...

Место боя. Эли

Я не хотел. Честно, не хотел! Однако когда, мастер, принял решение (а я почувствовал ЭТО), в глубине души поднялось нечто темное и жгучее. И тут неожиданно девушка дернулась к нему навстречу... ОНА ХОЧЕТ НАВРЕДИТЬ МАСТЕРУ! Тело, практически без моего участия, рвануло через опять, ставший таким твердым воздух. Да, "ограничители" сдерживают усилие рук, но зачем вообще что-то делать руками? Руку же можно просто... вытянуть, а пальцы просто... выпрямить. Остальное сделает скорость!

...

После произошедшего, я поднял глаза и посмотрел на Даниэля, молча ожидая его реакции. Он в ответ посмотрел на меня и после небольшой паузы, вздохнув, с какой-то обреченностью погладил по голове. Если попытаться выделить основную эмоцию, из тех, что я чувствовал внутри него, то наверно главной была, для меня не совсем понятная: "Все как всегда, она не потерпит других!"...

Свои кровавые трофеи я кстати держал в руках недолго. Через некоторое время пальцы сами разжались и они упали на землю. А следом за ними упал и я. Услышав, уже сквозь какую-то пелену, взволнованное восклицание Даниэля, смог протолкнуть по связи: "Простите мастер, но мне надо... отдохнуть...". После чего, темнота приняла меня в свои ласковые объятья.

Замок Люциф. Кабинет Даниэля Люцифиано. Даниэль и Анри. Два дня спустя

– Как она, - сразу спросил, вернувшийся из поездки Анри, как только услышал от Даниэля о произошедшем на патрулировании бою.

– Ну...
– с какой-то непонятной интонацией протянул Люцифиано, - вполне себе нормально. Сильное истощение, которое девочка опять получила, прошло быстро. Особенно, учитывая те "боевые", которые Эли с меня потребовала, когда очнулась. А в остальном - никаких повреждений, ее защита отработала отлично, как я и предполагал. Так что она сейчас полностью здорова, и как обычно бегает по замку. Хочешь, позову?

– Какие "боевые"?
– зацепившись за слово, удивился Анри, вскинув брови.

– Обычные, пирожковые, правда, в двойном размере, как она мне сказала: "За дополнительную сложность".

– Какая дополнительная сложность? Какие пирожковые? Ты меня совсем запутал!
– уже не на шутку удивленный и заинтригованный, воскликнул, Леардо.
– Ну-ка, давай с самого начала, чувствую я многое пропустил, пока тут отсутствовал...

...

– Ничего, себе, ха-ха, - рассмеялся Анри, услышав пояснения Даниэля, - вот это химеры пошли! Условия ставят, плату за выполненную работу требуют. И слово то какое придумала... "боевые", ха-ха, а за сложность, это значит, за работу на ускорении и неожиданность? Ха-ха-ха!

– Да мне нетрудно, тем более, она бы их так и так получила, - пожал плечами Даниэль, - я специально Марте недавно двух новых помощниц приставил, в связи с увеличением объема производства, так сказать.

– Ладно, - отсмеявшись и успокоившись, сказал Леардо, - я собственно, не про здоровье Эли спрашивал, хотя это тоже очень важно, а про ее эмоциональное состояние, все-таки она своими руками убила двух существ, одно из которых было разумным! Неужели так спокойно к этому отнеслась? И это после истерики от смерти кролика?! Не верю!

– Ну, во-первых, ДВА разумных существа, - спокойно стал отвечать ему Даниэль, - Два, два, не поднимай брови, потом поясню.
– А, во-вторых...

Чуть ранее. Утро на следующий день после боя. Комната Эли.

Утро. Он с тревогой вглядывается в лицо спящей в кровати девочки, терпеливо дожидаясь, ее пробуждения. Собственно, после того, как Люцифиано, привезя ее, завернутой в одеяло (и не только потому, что так удобнее, одежды на Эли действительно почти не было), оставил девочку на попечение горничных (отмыть, одеть, спать уложить и САМИМ в истерику не впадать, не видите же, что все хорошо закончилось), тревога Даниэля не покидала.

После того случая с кроликом он искренне надеялся, что еще совсем не скоро Эли увидит чью-то смерть, и тем более кому-то навредит. Поэтому и отказывался как мог от использования ее в патрулировании. Но ДОЛГ! Его нельзя проигнорировать. Он просто есть и все! Так что пришлось ездить (и ездить самому). И когда он уже обрадовался, что все позади, случилось ЭТО!

Во время боя думать было некогда, а вот после... Даниэль ведь действовал, не задумываясь, почти по стандартной схеме, только раз отступив, когда испугался за Эли. Но именно она вернула его в нужное состояние, и именно она потом повела себя как НАСТОЯЩАЯ химера! Особенно в последней ситуации. И ведь именно ОН допустил грубую ошибку, показав благосклонность к врагу и готовность взять его на службу. И это при своем "дитя", стоявшем рядом и все чувствующем! И результат был неприятно быстр, но увы совсем не удивителен.

Но вот что будет теперь, когда горячка боя схлынула, прошло время, а того факта, что Эли необученная и очень эмоциональная химера (не надо пока упоминать, кто внутри нее) никто не отменял. И он боялся того, как она себя поведет, когда начнет вспоминать произошедшее.

Даниэль вдруг ощутил на себе взгляд и посмотрев на девочку, увидел, что она уже не спит. По связи пришло удивленно-обрадованное чувство, быстро превратившееся в смысловую конструкцию: "Мастер, я ТАК рада, что с Вами все в порядке! Вы уже здесь? Что случилось?". И когда он стал расспрашивать Эли о произошедшем и о ее отношении к этому, то неожиданно получил, спокойное: "ОНИ хотели навредить мастеру, теперь ОНИ этого сделать не смогут!" И ни тени сомнений в правильности совершенных действий!