Настало время привести кабинет в порядок, а то треснувший стол был смешон даже ему самому.

Вечером Эеншард сидел в своем кабинете. Старый треснувший стол был весь завален книгами и бумагами с дурацкими разноцветными ленточками. Новый стол в его кабинете появится завтра, а пока свеча стояла на старом, а принц пытался написать письмо.

Утром можно было отправлять сапсана в путь, но прежде нужно было написать послание.

Принц смотрел на пустой лист, держал в руках перо и только хмурился. Он знал, что должен написать, но понятия не имел, как это сделать. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Ленкара имела право знать, что он понимает ее стремление к верности и разделяет его, в то же время он хотел признаться, что здесь есть другая женщина, что ждет от него ребенка, а он хотел бы только того, что был там на севере. В то же время, он понимал, что соврет, если скажет, что рад чуду, о котором она поведала. Радоваться сейчас он и вовсе не мог.

«Я должен стать королем Эштара», - написал он внезапно для самого себя и уставился на маленькие острые буквы.

«Я жалок», - подумал он, сминая этот лист.

«Дорогая Лека, я рад, что с тобой все хорошо».

«Что? – спросил он себя. – Едва ли у нее дела лучше моих».

Смел еще один лист и нервно потер переносицу.

«Лека».

Написав одно лишь имя, он застыл, понимая, что рука у него задрожала. Эта женщина хотела правды, заслуживала правды, потому он закрыл глаза и подумал, как он рассказал бы все кому-нибудь другому.

– Я в дерьме, - сказал бы он Эрву, а потом предложил бы выпить, а потом спьяну с грубым матом рассказал, как его тошнит от этого грешного гнилого мира.

Захотелось выпить, но назидательная пометка внутри одной из папок гласила: «Захочешь выпить - вспомни, что ты и без того медлителен».

Артас знал его слишком хорошо, пусть они и не общались так близко, как могли. Наверно, Артас велел бы ему написать все прямо и не строить из себя принца. Абсурд был в том, что он все же являлся принцем по крови и по праву.

Выдохнув, он начал писать, заранее решив, что отправит принцессе любую глупость, что появится на бумаге.

«Твое положение тревожит меня. Я хотел бы воспитывать нашего ребенка и действительно неважно, мальчик это или девочка, но сейчас его появление еще больше усложняет наше положение.

Твой вопрос о верности мне понятен, и я верен тебе с ночи нашего обручения, но я должен признать, что не был верен прежде, и теперь одна из моих женщин тоже ждет ребенка. Было бы бесчестным не признавать его».

Он замер, понимая, что действительно хотел бы его не признавать, отречься от него и забыть. Где-то в глубине души он мечтал, чтобы он и вовсе не родился, и стыдился подобных желаний.

Выругавшись, он продолжил писать, сжимая челюсти до судорожной боли в мышцах.

«Более того, кажется, я вступаю в борьбу за трон, а значит».

Он не мог написать то, что было очевидным, и оставил фразу не дописанной.

Троеточие для него было символом не ясным, лирическим и неуместным, потому он просто продолжил писать с новой строчки.

«Ты сама понимаешь, что это значит. Я не знаю, что делать, но я точно знаю, что ты нужна мне».

– Что за бред!? – вскликнул он, нервно вскакивая.

Ему хотелось смеяться. Написать все это женщине, которой нельзя волноваться, заявить ей, что он ее, по сути, оставляет на произвол судьбы на севере, потому что, видишь ли, ему приспичило повоевать на юге за трон чокнутого папаши, а потом заявить, что она ему нужна! Не так он представлял себе свою собственную честность, но вместо смеха только криво улыбнулся. Как бы он ни злился, но он писал правду.

«Если твой Снежный Бог действительно способен творить чудеса, я прошу его об одном единственном чуде, после которого мы не будем прикованы к разным концам континента», - написал он совсем дрожащими буквам. Не давая себе опомниться, быстро сложил и спрятал в чехле, снятом с ноги птицы.

Осталось только немного прибраться, пока сюда не пришел Крант, что наверняка прихватит с собой Эрта.

– Не ждал?! – спросил Эмартан, влетая в кабинет, подтверждая мысли старшего брата.

– Ждал, хотя поговорить я хочу не с тобой, а с Крантом, - спокойно отозвался Эеншард, выходя из-за стола.

Крант заглянул робко в кабинет и осторожно зашел, словно его могли за это наказать, тихо закрыл дверь и только потом спросил:

– Ты был на арене, и все очень плохо, да?

– Нет, - ответил Эеншард, хотя при этом сел на угол стола и скрестил руки у груди. – Но ты явно не любишь тренировки.

Крант неловко улыбнулся, поджимая губы. Сказать ему было нечего.

– Он у нас зануда просто, - смеясь, выдал Эрт.

– Выйди! – внезапно грозно приказал Эеншард.

– Я? – удивился парнишка.