Все еще сомневаясь, решила вернуться в комнату и взять вещи, чтобы переодеться. Часы оставила около раскрытого мужского несессера, в котором тайком, чувствуя себя почти шпионкой, уже понюхала парфюм Саши. Просто «Мм-м-м», кстати, какой аромат. Катерине о-о-очень понравился. Но, ладно, сейчас к завтраку надо успеть переодеться.

Открыла дверь ванной и… столкнулась с мужчиной буквально на входе. Саша стоял у двери с занесенной рукой, словно бы собирался стучать.

— О, ты все, Катюша? Хорошо. А то я забыл тут запонку, — улыбнулся он, встретившись с ней взглядом. Начал опускать сжатую в кулак ладонь, но уперся в качнувшуюся дверь, перехватив, не дав захлопнуться.

Она оказалась между ним и дверью. Под его рукой, совсем близко к мужской груди…

Уф-ф-ф.

Ольшевский возвышался над ней всего на пол головы, никогда гигантом не был, но Кате это даже нравилось. По многим причинам…

А сейчас она вдруг ощутила себя окруженной им, укрытой. Это было непривычное ощущение. И очень заманчивое, обещающее защиту и покой, от чего давно успела отвыкнуть.

Катерина занервничала, вскинулась, зачем-то суетливо поправила ворот пушистого халата, дернулась, скользнула пальцами по чуть завившимся от влажности волосам… Тяжело сглотнула.

Потому что у нее дух вышибло от его вида. Вот словно врезалась грудью в стену… Или в ту самую крепкую мужскую грудь перед ней. И коленки задрожали горячей, предательской слабостью.

Александр уже переоделся в классическую белую рубашку, шикарно севшую на мощные плечи, явно знакомые с тренажерами спортзала, и костюмные брюки. Вокруг его ворота свободно болтался пока еще не завязанный галстук. А один из рукавов в самом деле был не застегнут.

Но Катя смотрела не на одежду. Ох, нет! Она взгляд от самого Саши отвести не могла, как-то совсем по-новому заметив резкость скул и тяжеловатого подбородка. Тот самый, чуть искривленный нос, который он сломал, защищая ее собой от столкновения с авто много лет назад. И легкую темную щетину, которую то ли поленился сбрить, то ли не успел еще. Грубоватый кадык на шее, оголенной этим расстегнутым воротом, цепочку в основании, видно, от крестика…

У Кати затылок взмок под волосами. И пришлось сглотнуть, проталкивая комок, который ни с того, ни с сего, перекрыл горло. Вышло шумно. Саша услышал, это ясно. И на нее глянул так, что у Катерины еще и в ушах зашумело.

Жарко, жадно, властно! Чисто по-мужски.

Зависли. Забыли обо всем, что вокруг! Про завтрак, на который надо идти, про встречи и дела, что предстояли вскоре обоим. Ничего нет больше, только он и она. Мужчина и женщина. Глаза в глаза. И сердца так застучали, что обоим пульс другого слышен, кажется…

И лица уже почему-то очень близко, она его резкое дыхание на своих губах ощущает.

Неожиданно?..

Слабо сказано.

У нее имелся за плечами опыт и довольно неудачного брака, о котором Катя предпочитала как можно реже вспоминать, да и просто отношений.

Но она никогда раньше не думала об Александре вот так… как женщина о мужчине. Катерина когда-то привыкла его считать своим другом, насколько могут дружить девчонка двенадцати лет и парень двадцати трех. В чем-то Саша был ее наставником и ангелом-хранителем, безусловно. Ведь несколько лет он действительно ее охранял. А потом… потом так много всего поменялось…

Саша хрипло откашлялся, прочищая горло, выдав всю свою небезучастность к напряжению, повисшему вокруг них, подобно плотному облаку тумана. От этого низкого звука Катя дернулась, вдруг поняв, что ей хочется… Да!.. Хочется прижаться приоткрытыми влажными губами к его кадыку. И дальше спуститься, вниз, расстегивая пуговицы на рубашке. И ему позволить то, что явно и ярко вспыхнуло в глазах Александра.

— Саша… — здравый смысл конвульсивно заметался в голове, пытаясь придумать нечто умное, чтобы найти нейтральный выход из ситуации.

— А где часы, котенок? — прервал он ее этим сиплым и низким голосом, от которого у Катерины по спине мурашки разбежались, и тонкие волоски, казалось, встали дыбом. — Обидеть хочешь? Зачем сняла? — и, отпустив дверь, он обхватил пальцами ее руку, что Катя так и не отняла от своих волос. Окольцевал запястье так, что и часов уже не нужно, его прикосновение обжигает, растекаясь пламенем по крови.

— Побоялась под воду… Сняла перед душем, чтоб не поломались, — жалким, ломающимся голосом выдохнула Катя «объяснение», отчетливо понимая, что выдает с головой свою реакцию на него.

Александр посмотрел на нее несколько мгновений каким-то пронзительно-внимательным взглядом, которого Катерина в том, прошлом «своем» Саше не помнила. Перевел глаза ей за спину, моментом нашел часы, она прямо-таки поняла это.

— За эти часы можешь не бояться, Катюша, разве что на глубину погружаться решишь. А душ они в состоянии пережить, фирма гарантию дает, — хмыкнул он с кривоватой улыбкой и, затащив ее за руку в ванную, вновь щелкнул браслетом часов вокруг запястья…

…Ольшевский снова оглянулся на дверь и так задержался взглядом на толпе зевак, словно действительно ощущал ее здесь, хоть Катя и спряталась за чужими спинами.