— Саша? — это изумленное недоумение никак не покидало ее с момента их встречи чуть больше суток назад.

— Привет, малая! — у него был такой жизнерадостный и бьющий энергией голос, что против воли зависть брала. И это в шесть утра-то в субботу! Ладно, у нее выбора нет, а он почему не спит? — Там тебя сейчас мой человек встретит, заберет, на нормальной машине домой отвезут, чтоб не парилась. Не пугайся. Кириллом зовут.

— Саша! — почти возмутилась она, но все равно не смогла перестать улыбаться. Да и унять какое-то теплое чувство в груди — не вышло. Польстило, чего уж тут. Женщине всегда по душе мужское внимание, еще и такое. — Ты прикалываешься?! Я взрослый человек, способна добраться домой…

— Ну так, а кто спорит? — хохотнул Ольшевский в трубку, отметая попытку ее протеста. — Просто сделаешь это с комфортом. — Встретили уже? Ты же приехала? — тут же начал задавать вопросы, не позволяя ей дальше возмущаться.

— Кажется, кто-то подошел, — ну вот не могла она ничего поделать с этой улыбкой, которая и в голосе ощущалась. Скосила глаза на парня, что так и стоял рядом на протяжении ее разговора с Ольшевским.

— Спроси, как зовут. На всякий, — велел Александр. — А то там на вокзале куча проходимцев шляется. — Я ему фото твое скинул, так что должен будет узнать…

— Вы — Кирилл? — не забирая телефон от уха, Катя глянула на ожидающего мужчину.

Но. не успел тот кивнуть, как ее уже вычитывали:

— Бли-и-ин, котенок! Ну ты — находка афериста! Я тебя как учил?! — тут же возмутился Ольшевский в трубке. — «Вы Кирилл?»! — перекривил он ее голос, что было довольно смешно при его басе. — Да после такого вопроса тебе и Зураб какой-нибудь «Кириллом» представится, или Вася! Ты ж сама даешь в руки инструмент! Подожди! — отрывисто велел он, не прерывая связь.

И тут же мужчина, предположительно «Кирилл», потянулся в карман пиджака за своим телефоном.

— Да, босс. Да. Я. Встретил, стою рядом. Все понял, — а вот для Кати непонятно, отчитался он в трубку.

Наверное, Ольшевский закрыл динамик телефона, по которому с ней разговаривал, проверяя личность встречавшего. И, судя по всему, это таки был тот самый Кирилл. Который, кстати, уже закончил говорить по телефону с Ольшевским, или тот с ним.

— Так, хорошо, я проверил, котенок. Но чтоб больше без таких ляпов, — уже снова ей в трубку «включился» Саша. — Давайте, двигайте домой, — распорядился Ольшевский так, словно она совсем беспомощная и не смогла бы со своей жизнью справиться.

Вот зря она ему о своем неудачном браке немного рассказала вчера, однозначно! Надо было промолчать… Хотя, как тут промолчишь, когда Ольшевский таким взглядом смотрит, что ком в горле и поджилки трясутся. А его горячая ладонь обхватывает ее шею, где этот дурацкий шрам под волосами и прячется…

Забавная ирония ее жизни: все шрамы, что имела, из-за мужчин и получила, а какие разные от тех эмоции и воспоминания! И от мужчин, и от шрамов, ага… Тот, что на руке, с теплой ностальгией вечно рассматривала, любила пальцами тереть. А этот, на шее, даже вспоминать пыталась реже, да и удачно. Удивилась, когда Саша, помогая ей накинуть на плечи пальто после их ужина, помрачнел и потребовал ответа.

… — Слушай, это как-то уже слишком… — попыталась намекнуть Катерина.

Но как раз в этот момент Кирилл, спрятав свой телефон, забрал у нее ручку небольшого чемодана. И, явно показывая, что пора двигаться, не мешая остальным пассажирам, как бы потеснил Катерину к проходу.

— Давай, Катюш, типа тебе после поезда еще болтать охота, а не домой и баиньки… Или сегодня удалось поспать? — поинтересовался Саша, ничуть не тронутый ее сварливым упреком.

— Нет, как и обычно, — вздохнула Катя, признавая его правоту.

Несмотря на то, что назад она ехала в купе на четыре пассажира (куда Александр ее лично провел и усадил, осмотрев всех присутствующих о-очень подозрительным взглядом), и никто ее не трогал, заснуть не вышло. Слишком много эмоций и мыслей, которых она сама от себя не ожидала еще и двое суток назад. Какой-то детский восторг и вовсе не детская увлеченность человеком, умудрившимся за два неполных дня закружить ее память, чувства, самоощущение в невероятном вихре впечатлений. Причем совершенно не расчетливо и не специально. А просто потому, что Ольшевский таким был… Стал… совсем другим, потрясающим, очаровывающим, требовательным и сбивающим с ног своей самоуверенной властностью. Но при этом — и тем самым Сашей, которого она так хорошо все эти годы помнила. Как и прежде, везде и всегда в первую очередь заботящимся о ней.

Но ведь сейчас это не было его обязательством и работой?.. Не должен же. От этого приятней вдвойне.

— Ну вот и езжай домой, отдохни толком. И звони теперь, котенок, не забывай, — с каким-то иным выражением, невероятно теплым, но и пробравшим ее до позвонков дрожью, заметил Александр в самое ухо, казалось. — Не скучай, — добавил и отключился.

А она, так и не успев пожелать ему хорошего дня, пошла за Кириллом. Однако, плюхнувшись на заднее сиденье внедорожника «BMW», в котором, кажется, даже пахло Сашей, его одеколоном, вдруг вспомнила, осознала, что мир не стоит на месте, и не на ней замкнулся. А так как не была уверена, не отвлечет ли его от каких-то дел, просто достала опять телефон и набрала ему сообщение: