— Спроектировано всё исключительно для того, чтобы подавлять, — прошептал Фелипе.

— Так и есть, — ответил Джо.

Мы прошли в кабинет. По краям от мужчины за столом в больших креслах сидели оставшиеся два бизнесмена. Ещё трое, таких же уверенных в себе богатеев, расселись на диване рядом.

Сам кабинет будто выпрыгнул из кадра какого-нибудь фильма. Одна стена была полностью занята баром, рядом располагалась приоткрытая дверь, которая, как я понял, вела в туалет. У противоположной стены стоял высокий до потолка книжный шкаф, к которому была пристроена ниша, где располагалась новейшая стереосистема и телевизор. Позади стола было окно, из которого открывался захватывающий вид на пустыню и гору Сан-Хасинто.

— Проходи. Присаживайся, — улыбаясь, сказал мужчина за столом. Но в той улыбке не было ни капли тепла или веселости.

Для нас мест не нашлось.

Мужчина рассмеялся.

Этот человек — Теренс Харрингтон, как я понял — был высоким крупным мужчиной с круглым лицом и челюстью, как у бульдога. У него были длинные тонкие седеющие волосы, зачёсанные поперек лысины. Я посмотрел на него, затем на двоих по бокам. Все они смотрели прямо на нас. У того, что справа была причёска, как у военного, а в уголке рта зажата сигара. Тот, что слева носил седые усы и жевал что-то похожее на конфету.

Между нами немедленно возникла острая неприязнь. Мы друг для друга были словно разные полюса одного магнита, мгновенно вспыхнула взаимная ненависть. Я посмотрел на Фелипе, затем на Стива и впервые за долгое время ощутил единство и солидарность с ними. Мы сразу же поняли, кто о чём думал, что чувствовал. Мы прекрасно знали, кто чего хочет, так как все хотели одного.

Мы хотели, чтобы эти твари сдохли.

Эта мысль оказалась весьма неприятной, даже пугающей. Я должен был сохранять провозглашённые собой же моральные принципы и отказаться от причинения вреда другим людям, но все прекрасно понимали, что это не так. Наша реакция на них была инстинктивной, почти животной.

Мы хотели убить их всех.

Я взглянул на троицу на диване. Конечно, они все были очень богаты и очень могущественны, но мне они показались персонажами какой-то старой комедии: один был низкорослым, второй — жирным, а третий блестел гладкой лысиной. Все они равнодушно смотрели на нас.

Джо повернулся к Харрингтону.

— Вы хотели меня видеть?

— Я хочу получить от тебя заявление об отставке. Текст мы уже напечатали. Тебе осталось только подписать. Внеочередные выборы назначены на середину января, где и будет выбран новый мэр, так что заявление должно быть подписано до конца недели.

— Можешь этим заявлением жопу себе подтереть, — сказал Фелипе.

Говорил он спокойно, но его слова разлетелись по всей комнате. Все посмотрели на него и я вдруг понял, что все эти воротилы заметили нас только сейчас. До этого вся антипатия, всё презрение было направлено исключительно на Джо.

— А вы кто, позвольте поинтересоваться? — Харрингтон тоже говорил тихо, но в его голосе слышалась явная угроза.

— А это тебя не ебёт, свинья ты тухлодырая!

Харрингтон снова посмотрел на Джо.

— Не представите нам своих друзей, мистер Хорт? — Голос по-прежнему звучал угрощающе.

Джо выглядел напуганным, но ему хватило духу ответить:

— Нет.

— Ясно.

Человек с сигарой встал.

— Ты уволен, Хорт. Ты бесполезное малограмотное ничтожество. Нам нужен новый мэр. Настоящий мэр. Нам надоела твоя некомпетентность.

Харрингтон нажал какую-то кнопку на столе. Из комнаты, про которую я думал, что там туалет вышли двое: высокий, опрятный мужчина в районе сорока лет и простенько одетый дяденька того же возраста. Харрингтон указал на невзрачного.

— В этот раз, мэром станет Джим. Он будет руководить Дезерт Палмс.

Джим оказался одним из нас.

Он тоже был Невидимкой.

Я уставился на этого Джима. Тот посмотрел на меня в ответ. Он понял, что я знал, кто он, уверен и Фелипе со Стивом это знали, но не было заметно никаких признаков того, что этот Джим собирался как-то изменить ситуацию. Для него это был шанс стать хоть кем-то и он не собирался его просирать, присоединяясь к нам. Я знал, что он чувствовал и не мог его в этом винить, но также я знал и кое-что ещё. Что-то, что Джо сумел познать на собственной шкуре.

Что бы ни случилось, он всегда останется Невидимкой.

— У нас наконец-то появится мэр, который сможет реально решать вопросы, — заявил Сигара.

— Идём, — сказал Фелипе. — Мы уже достаточно услышали.

Джо посмотрел на него, будто хотел что-то сказать, но передумал и развернулся к выходу.

— Ты не подписал…

— И не подпишет, — ответил за Джо Фелипе.

Красное лицо Харрингтона, казалось, стало ещё краснее.

— Да кем ты себя возомнил?

— Я — Фелипе. Ужас Простых Людей.