– Подождите, а имеет ли теперь смысл вся эта операция задуманная Моресом?

– В тонкости нашего мероприятия был посвящен очень узкий круг людей, нельзя рисковать, а господин Морес лишь исполнитель, такой же, как вы, как я, но на своем уровне, а смысла теперь еще больше, тут пахнет серьезным заговором против империи! Так вот, в Латинге вас будет ждать господин Морес, – Чекар задумался, вспоминая, – да, у какой-то старухи, вы должны знать.

– Она еще жива?

– Понятия не имею, там в вашей квартире, во флигеле, есть тайник.

– Ясно, – Кинт с сожалением посмотрел в угол на осколки трубки.

– Возьмите, – Чекар протянул кожаный портсигар, Кинт вытянул из него тонкую сигару и кивнул с благодарностью, – теперь давайте обсудим кое-какие детали…

Через полчаса Кинт спустился к управляющему.

– Я уезжаю к тетушке, а дядя пока поживет в моих апартаментах.

– Еще раз сожалею…

– Мой одноколейник, хочу забрать его из гаража.

– Конечно, – чуть поклонился управляющий, – здоровья тетушке!

Сервис и исполнительность персонала всегда отличали заведения господина Дова. Механик гаража выкатил одноколейник во двор, обтер ветошью пыль с сиденья и сообщил:

– Ваш транспорт заправлен и готов покорять тракты терратоса.

– Благодарю, – Кинт закрепил седельные сумки и чехол с карабином на свои места, несколько раз прокрутил ручку компрессора воздуха, затем открыл клапан и двухколесная машина завелась.

Двигатель взревел, выпустив сизый дым, но сразу стих, обороты выровнялись, и по двору стало разноситься размеренное тарахтение.

– Будьте добры, милейший, еще два бочонка топлива, – Кинт высыпал себе на ладонь несколько золотых кестов из кошеля.

– Я мигом! – механик поспешил к штабелю с бочками в дальнем углу гаража.

Степь, редколесья, холмы и луга проплывали мимо взора. Кинт вел мощную двухколесную машину на запад, обгоняя попутный транспорт, заставляя конные экипажи шарахаться на обочину, а возниц и седоков не стесняться в выражениях в свой адрес. Нужно было преодолеть максимальное расстояние за световой день, Кинт выжимал из машины всю скорость, на которую она была способна, встречный ветер разбивался о кожаный шлем и выпуклые стекла очков, трепал походный платок на шее. Ехать можно было и ночью, но получалось медленно, во-первых, было безрассудно держать высокую скорость на едва освещаемом фарой тракте, во-вторых, попросту опасно – непримиримые племена кочевников все еще встречались в этих местах. Рев силовой установки одноколейника разносился далеко вперед, и приходилось периодически останавливаться и осматривать горизонт в подзорную трубу на предмет костров и подозрительных силуэтов, попутно жуя лепешки и запивая их водой.

На третий день, к обеду, Кинт покинул территорию, отданную парламентом кочевникам, о чем ему сообщил патруль дорожной жандармерии на новом посту рядом с каменным мостом через полноводную Зиду.

– Зря вы так, господин капитан, – мордатый звеньевой патруля рассмотрел жетон секретариата безопасности, – третьего дня обоз ограбили, явно кочевники из непримиримых орудовали, не выжил никто…

– Мне не попалось никого по дороге, – ответил Кинт, убирая жетон во внутренний карман, он решил ничего не выдумывать с подложными документами, а воспользоваться служебным жетоном, чтобы исключить лишние вопросы дотошных жандармов, – да и не приходится выбирать, когда, и по какой дороге ехать.

– Понимаю, служба, – сочувственно покивал жандарм.

– Далеко ли еще до ближайшей станции треста «Дов и сыновья»? – Кинт постучал по опустевшим бочонкам.

– Сразу за лесом, с вашей скоростью через час доберетесь, – ответил звеньевой и сделал жест рукой жандарму у шлагбаума, чтобы тот открыл его, – удачи в дороге, господин капитан.

– И вам спокойной службы, – Кинт придавил рычаг оборотов и одноколейник тронулся с места.

– А ведь я узнал его… – к звеньевому подошел еще один.

Это был пожилой жандарм в синем камзоле, приставленный к посту от другого ведомства, от тайной жандармерии – на пограничных постах с территорией кочевников теперь так заведено. Жандарм делал вид, что читает газету, посматривал в сторону Кинта, пока тот разговаривал со звеньевым.

– И кто это? – спросил звеньевой и махнул рукой тому, что у шлагбаума, чтобы тот закрывал.

– Вообще, я думал, что он давно сгинул, а смотри-ка, жив еще…

– Да кто это, может, надо было его досмотреть, а жетон проверить по телеграфу?

– Что за жетон? – спросил старый жандарм, раскуривая трубку и с прищуром глядя в сторону пылящего к лесу одноколейника.

– Жетон инспектора секретариата безопасности…

– Значит, не ошибся… Что ж, тогда я спокоен.

– Да кто это!?

– Это один из последних псов империи… поверь, когда сгинут такие как он, сгинет и империя!

– Ну, тогда и я спокоен, – ничего не поняв хмыкнул звеньевой.

Кинту, наконец, удалось в первый раз поесть горячего с момента, как он покинул Дейлур. Сидя у окна в харчевне при станции транспортного треста господина Дова, он рассматривал пустой зал и думал, думал, думал… отчего-то закралась мысль, что не стоит сразу рассказывать Моресу о том, что профессор, по известной одному ему причине, решил не только согласиться сотрудничать, но и практически отдал результаты всех своих трудов в руки Кинта. Склонить профессора Дакта к сотрудничеству было первой задечей, а также, когда профессор станет доверять, выяснить, кто в терратосе Решенц так интересуется горючим сланцем, а вот тут не вышло, и не выйдет уже. Одно Кинту было понятно – профессор Дакт лишь вентиль, в сложной системе паровой установки… Куда, и главное, кем направляется вся энергия пара, теперь уже выяснить сложно, практически невозможно. Впрочем, можно отыскать того любителя серых костюмов и настойчиво поинтересоваться, кому он служит…