– - Общество, отечество твое, дало тебе счастливейшее и высшее положение. Ты - вольный каменщик. Что есть выше в этом мире? Чем ты отплатил за эти блага? Старался ли ты в судах держать сторону правосудия или достигать близости к престолу царя для того, чтобы защищать правду и помогать ближнему? Нет, ты ничего этого не сделал, ты отдался самым ничтожным страстям человеческим. А когда несчастие, твоя болезнь, заставила тебя оставить братьев, когда одиночество твоё в дикой стране показало тебе всю ничтожность твоей жизни, ты обвиняешь не себя, а премудрого Творца.

– - Что за хрень?
– Удивился Фриц, уловив лишь часть сказанного.
– Какое несчастье?! Это ж самая моя большая удача в жизни! Что я заболел, что отстал от артели, что "попал в лапы Зверя Лютого". Иначе бы я не научился, не сделал столь многое... Да я никогда не жил так хорошо, интересно, как в "дикой стране". Замшелые придурки! Знать - не знают. Но врут - как по-писанному.

Чуть скосив глаза, Фриц увидел, что, хотя мастер-проповедник обращается, вроде бы, к нему, но проповедь произносится для остальных, что он для этого потока сентенций - лишь малозначный информационный повод.

– - Лучше бы он вместо меня кирпич поставил, - подумалось Фрицу, вспомнившему высказывания "Зверя Лютого":

– - О чём ты думаешь, глядя на кирпич?

– - О женщинах.

– - Почему??!!

– - Я всегда о них думаю.

– - Э-эх... Какие там были... красавицы. Да ты, поучатель, никогда в жизни не пробовал такого, чего мне Светана уделывала! И по сю пору мурашки бегают.

И, скрываю довольную улыбку, вызванную приятными воспоминаниями, Фриц снова склонился к сапогам Великого Магистра.

– - Почему же мечтания эти не осуществились?
– риторически вопросил толстяк, колыхая своим брюхом и обращаясь более всего к третьему магистру.
– Я тебе скажу это, отвечая на тот вопрос, который ты мне сделал прежде. Ты сказал, что масонство учит тому же самому, чему учит и христианство. Христианство есть учение, масонство есть сила. Христианство не поддержало бы тебя, брат Фридрих, оно отвернулось бы от тебя с презрением, как скоро бы ты произнес те кощунственные слова, которые ты произнес сейчас при мне. Мы же не признаем различия вероисповеданий, как и не признаем различия наций, сословий; мы считаем всех равно своими братиями, всех тех, которые любят человечество и истину. Христианство не пришло и не могло прийти к тебе на помощь, а мы спасали и спасаем не таких преступников, как ты.

– - Чего они мне шьют? Какое такое "преступление"? Неуплату членских взносов?
– встревожился Фриц.

Но беглый взгляд в сторону показал, что над его головой магистры обмениваются мнениями по каким-то своим отношениям.

– - Мы открываем многое, чего мы не знаем и не можем открыть неофитам. Вот оно, масонство.

И проповедник ткнул рукой в один из гобеленов.

– - Человек должен стремиться быть центром. Стороны этого квадрата заключают все...

Удлинённый четырёхугольник означал видимый мир: запад и восток, север и юг. Вышитое рядом непознаваемое разумом - было включено в три грани Лучезарной Дельты: убегающие лучи возвращаются и образуют клубящуюся облачность.

Треугольник, в который вписан глаз, называют Лучезарной Дельтой, Глазом Гора. Символ провидения и божественного присутствия доступен масонам уже на первых степенях посвящения, когда происходит приобщение к божественному началу, погружение в вопросы веры и духовного познания.

– - "Кирпич" придётся удлинить, - хмыкнул под нос Фриц, - я далеко на восток забирался. И подсветить сильнее - проистекать будет оттуда.

Между тем, мастер-проповедник, постепенно входя в раж, продолжал. Он говорил, что масонство есть учение мудрости, учение христианства, освободившегося от государственных и религиозных оков, учение, признающее в человеке первенствующими его способность совершенствования себя, помощь ближнему, искоренение всякого зла и распространение учения равенства, любви и знания.

– - Я знаю, что это мои убеждения и что в этих убеждениях я нахожу сочувствие единомышленников, которым нет числа в настоящем, нет числа в прошедшем и которым принадлежит будущее. Только наше святое братство имеет действительный смысл в жизни; все остальное есть сон, - говорил он.
– Вы поймите, братья мои, что вне этого союза все исполнено лжи и неправды, что умному и доброму человеку ничего не остается, как только доживать свою жизнь, стараясь только не мешать другим. Но усвойте наши основные убеждения, дайте нам руку, позвольте руководить собой, и вы сейчас почувствуете себя, как и я почувствовал, частью этой огромной, невидимой цепи, которой начало скрывается в небесах.