Ее белоснежные зубы светятся на загорелом лице, и она слегка пищит от восторга.

Отлично. Просто отлично. Выходит, Джеймсон заманила меня пойти на свидание с поклонницей спорта. Я собираюсь убить ее, когда увижу в следующий раз; может, она позволит мне просунуть язык ей в горло в качестве наказания.

Я наклоняюсь вперед внутри кабинки, положив локти на липкую столешницу.

— Не знаю, что и рассказывать. Я тут на борцовской стипендии, но все это знают. Моя специальность УП, мое...

— УП... типа управление персоналом?

— Ага.

— Хм, — эту же реакцию я и прежде видел миллионы раз. — Вроде я никогда не слышала, чтобы парень учился на УП. Что заставило тебя принять такое решение?

У меня свои причины, но это никого не касается. Я не знаю Сидни и не горю желанием узнавать ее — поэтому не рассказываю о причине выбора такой специальности, притом, что было миллион других карьерных путей, из которых я мог бы выбрать.

— Итак, Сидни, что еще тебе нравится делать забавы ради? — тон моего голоса — совершенно очевидный намек, приглашение, которое я совсем не чувствую в своих штанах.

— Ну, — начинает она медленно. — Я люблю вечеринки... и спорт... и знакомиться с новыми людьми... и быть дружелюбной.

Кстати о дружелюбии: от виденья Джеймсон, поднимающейся со своего места в библиотеке прямо перед тем, как зацеловать меня до смерти, я застываю. Тот черный свитер и жемчуг, что были на ней. Застегнутый на все пуговицы зеленый кардиган, в котором она была, когда наблюдала, как мне дрочили в коридоре на домашней вечеринке в минувшие выходные. Серый, надетый на ней вчера.

— Постой. Она всегда носит кардиганы? В смысле, она одевает другую фигню выходя из дома, не так ли?

Моя спутница мешкает.

— Что, прости?

— Я никогда не видел ее ни в чем, кроме свитеров. У нее же есть другая одежда, верно?

— Э-э... мы вернулись к разговору о Джеймсон?

— У нее есть другая одежды в шкафу, да? Не только вся эта невзрачная дрянь? У нее есть толстовки?

— Э-э... да. Я видела ее в другой фигне, — Сидни хмурит брови от недовольства. — Извини, если я кажусь тебе растерянной, просто... Я никогда не слышала, чтобы кто-то прежде называл ее невзрачной. Думаю, тебе нужно проверить голову.

Она, наверное, права, потому что какого черта я вообще до сих пор говорю об этой чертовщине?

Я хватаю одну из сырных палочек Сидни, макаю ее в соус Маринара, и глотаю целиком.

— Просто считаю это странным. Она выглядит, как чертова воспитательница в детсаде.

Моя спутница пожимает плечами.

— Ей часто это говорят, но она не такая. Поверь мне.

Глава 9.

«Наконец, мне удалось выпроводить ее,

после того, как намекал все утро.

Я отказался накормить ее и познакомить

со своим соседом по комнате.

Секс был настолько ужасным, что даже не хочу,

чтобы она когда-нибудь возвращалась».

Джеймсон

— Ну, это было самое странное свидание, на котором я побывала, — Сидни входит в нашу квартиру, бросая сумочку на другой конец дивана, на котором я сижу. — Если его вообще можно так назвать.

Я выпрямляюсь, мои клетчатые фланелевые пижамные штаны задраны до колен. Кусочек красной лакричной веревки свисает с уголка моего рта, когда я закрываю ноутбук, ставлю его на кофейный столик и откидываюсь на плюшевые диванные подушки.

Пытаясь казаться непринужденной, я медленно протягиваю:

— Что ты имеешь в виду?

Сид фыркает, распахивая несколько шкафчиков и копошась в них, пока не находит чистую чашку.

— Он потратил все время на расспросы о тебе.

Что?

— Не заливай.

— Честно. Все это время. Сначала посчитала это милым, ну ты понимаешь? Я думала, он спрашивал из вежливости, но потом такое действительно стало раздражать.

— Сидни, прекрати. Это не смешно.

— Хотелось бы, чтобы эта была шутка, — говорит она, наполняя чашку водой и делая несколько глотков. — Ей-богу, Джеймс, этот парень так горяч. Казалось, я видела его твердые соски сквозь рубашку. А его татухи? Боже, так сексуально, но не буду врать, он убил мой «женский стояк», произнося твое имя каждые две секунды.