— Регна, ты просто молодец!

— Это была моя обязанность. Как первой и… настоящей дочери. Хотя он об этом еще не знает.

Эли с изумлением уставилась на девочку так, что невольно вызвала смешок, столь забавно вытаращенными глазами.

— Э-э. Это как?!

— Ну, наши народы в этом плане были вполне совместимы, хотя дети рождались достаточно редко. Моя мама так ему и не сказала, а некоторые характерные черты просто скрыла.

— Тут Регна с видимым удовольствием отодвинула волосы назад, показав свои действительно не совсем человеческой формы уши, и продолжила:

— Ведь она тоже была специалистом в магии Жизни. И училась с папой на одном факультете. Тогда все и произошло.

— Прости, похоже, я заняла твое место.

— Нет, ни в коем случае. Я не знаю как, но… потрогай свои!

Эли осторожно подняла руку, прикоснулась и Регна еще раз насладилась столь невероятно широко открывшимися глазами.

— Но… но…

— Так что единственное, что я могу сказать… Привет, сестренка!

…

Увы, но посмаковать столь четко ощущаемое изумление и растерянность Регне не дали. Неожиданно она ощутила за спиной странную тишину и, обернувшись, увидела стоящего прямо перед собой того, кого только что обсуждали и прижимавшуюся к нему сзади толпу детей. Возникшее молчание прервала Эли, переместившаяся невероятно быстрым движением и обнявшая замершую в напряжении фигуру.

— Папа!

— Дочка!

Вновь возник радостный гул голосов, а Регна внезапно почувствовала, что глаза опять начало пощипывать от подступающих слез. Тем временем оба стоявших перед ней существа разомкнули свои объятия и, чуть отстранившись друг от друга, одновременно произнесли:

— Прости, что не смог/смогла помочь тебе.

И сразу:

— Нет, ты не виноват/виновата в этом.

Затем, осознав получившуюся смешную нелепость, улыбнулись друг другу и обнялись опять. Одна из самых приятных любому взору картин.

Однако спустя время до Регны донеслось осторожное:

— Эли, прости, но я должен спросить, тебя не смущает, что я…

— …Эльф? Нет. У каждого свои недостатки. И ты еще не знаешь мои!

Затем, неожиданно, буквально через небольшую паузу:

— А теперь папа, тебе стоит кое с кем познакомиться заново.

— Ты о чем?

— Увидишь!

И Регна внезапно почувствовала, как щеки начинают пылать, глаза ищут несуществующий пол, а колени резко ослабли. Нет, она, конечно, планировала сказать и скоро, но… «а вдруг он… и, вообще, рассказала на свою голову… ой, уже рядом… что делать?»

Однако минеральную воду пить было поздно…

Тот, кто по-прежнему называет себя Эли

Я с удовольствием смотрел на неожиданно сильно смущенную девочку и изумленного признанием Даниэля, который под шум раздающихся радостных детских голосов, пытался что-то у нее выяснить. Ощущал разлитые вокруг невероятно положительные эмоции. Как же хорошо! У каждой сказки должен быть счастливый конец. И этот явно не самый плохой. Да, ныло внутри, когда вспоминал про Кайнэ, но я так и не смог, как не старался, ощутить ее в Тумане. Значит, девушка еще жива и остается только надеяться на лучшее. Увы, «отсюда» повлиять на происходящее «там» я уже не мог. Нельзя умерев, вернуться. Теперь только вперед!

— «Любишь порассуждать братик».

— «Что поделать. Рад, что ты, очнулась. Лучше скажи, как себя чувствуешь?»

— «Да вроде нормально. Наваждение полностью прошло и боли больше нет».

— «Хорошо. А то я испугался, что потеряю тебя. До сих пор хочется этого кукольника еще пару раз размазать по потолку».

— «Кровожадный ты. И глупый. Куда от меня денешься! Не дождешься! Я буду с тобой вечно! Ха-ха-ха!»

— «Сати, такой глупый смех тебе не идет».

— «Бра-а-атик. Вечно все испортишь. Уж и пошутить нельзя было. Ты смотри, сколько радости вокруг разлито, хоть ложной черпай!»

— «М-да, судя по всему, ты уже нахлебалась. Ничего, я сейчас приведу в чувство».

— «Ты о чем?»

— «Сестренка, а не хочешь тоже папе показаться?»

— «Ой!»

— «Что ой? Мы же вроде как умерли. Общего тела больше нет. Так не пора ли разделиться? В конце концов, в первую очередь Даниэль любил тебя!»

— «Братик, а как же ты?»

— «А что я? Папой он мне быть не перестанет. Именно мне, а не тому, кто жил в том теле раньше. И я сомневаюсь, что его чувства изменятся. Наоборот, два ведь лучше чем один? Да и все равно делить придется, нас тут четыре десятка».

Я ощутил, как посерьезнев, Сати неожиданно задумалась. Нет, прочитать можно было, но лезть в ее мысли я давно себя отучил. Как минимум — это некрасиво. И главное, единственное, что осталось своего. И вот…