Лиам посмотрел на меня.

— С тобой все в порядке?

— Все хорошо. Это был небольшой инцидент, мы все утрясли.

От эмоций его глаза вспыхнули золотом.

— Нападение на тебя — это не небольшой инцидент. Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадала.

Он больше ничего не сказал. Он не протянул руки, не пытался успокоить или подбодрить. Но если его чувства ко мне исчезли или поблекли, откуда эти эмоции?

Гэвин прочистил горло, и Лиам перевел взгляд на него.

— Полагаю, вы не дали им добраться сюда?

Гэвин посмотрел на него с раздражением.

— Я не первый день в деле. Мы оставили их на Безумной Горе.

Впервые за весь разговор уголки губ Лиама приподнялись. Даже несмотря на прошедшие дни и разделявшее нас расстояние, вне зависимости от его чувств, эта лукавая улыбка имела потрясающий эффект.

— Неплохая идея.

Гэвин хмыкнул.

— Тебе легко говорить, — он посмотрел на меня, указывая на Лиама. — Это он тот подонок, что оставил меня там.

Я рискнула посмотреть на Лиама.

— И почему ты это сделал?

— Ему нужен был отдых. — Он смотрел на меня какое-то время, и от этого взгляда у меня сильнее застучало сердце. — Твоя магия стала лучше.

— Я практиковалась. Как твоя?

Надо отдать ему должное, он не отвел взгляд.

— Нормально.

— Магии было достаточно, чтобы ты ушел, — сказала я. — Но недостаточно, чтобы говорить о ней?

— Все не так просто. — Лиам встал, явно нервничая, и положил бутылку в ведро. Затем вернулся и посмотрел на нас, его взгляд снова упал на меня. — Вы здесь, чтобы предупредить меня?

Если его вопрос являлся своего рода тестом, то правильного ответа я не знала. Первым заговорил Гэвин:

— Да, — ответил он. — Они так же ищут и Элеонору. Если они готовы к тому, чтобы подбрасывать улики и посылать охотников, то могут пойти и на худшее. Мы хотим быть уверенными, что вы оба в безопасности.

Лиам выслушал его и кивнул.

— Тогда спасибо, что предупредили меня.

Гэвин кивнул, и Лиам направился к двери.

— Начинает темнеть. Давайте возвращаться в дом.

К тому времени, как мы добрались, уже стемнело.

— Вы все остаётесь сегодня здесь, — сказала Элеонора. — Мы разведем костер.

Так как я вымоталась до предела и физически, и эмоционально, это предложение показалось мне просто отличным.

Братья Куинн подготовили костер, уложив бревна и ветки в кирпичной яме, и расположили вокруг туристические кресла.

Мы с Элеонорой, заняв кресла по соседству, созерцали языки пламени и потрескивающие дрова. За пределами костра мир погрузился во тьму, но болота были полны звуков: квакания лягушек, жужжания насекомых и звуков животных.

Лиам сел по другую сторону от Элеоноры, и его кресло было развернуто ровно настолько, чтобы взгляд падал на меня.

Что и произошло. Он пристально смотрел на меня, как будто пытаясь что-то найти. Но его эмоции все еще невозможно было разобрать, какими бы они ни были.

— Ужин, — произнес Малахи, и я перевела взгляд от костра на эмалированную кружку, которую мне предлагали.

Она была горячей, и из нее шел пар, который пах мясом и луком, а также источал аромат того, что я распознала как порошок гамбо [12] .

Он сел рядом со мной, его широкие плечи и мускулистое тело смотрелись довольно забавно в этом хлипком кресле.

— А как же ты? — спросила я, так как он принес всего одну кружку.

Он покачал головой и скрестил руки на груди, настороженно глядя на Лиама из-под полуприкрытых ресниц. Я предполагала, что Малахи и Лиам не раз обсудили магию Лиама, но, возможно, я ошибалась. Может быть, мы с Гэвином были не единственными, кто ее не видел, кто не знал, какая у него магия. Или как она повлияла на него.

— Все в порядке, — ответил он.

— Ложка, — произнес Гэвин за его спиной, вытаскивая парочку из кармана и одну предлагая мне. — Я, честно говоря, не знаю, какой это вариант гамбо [13] .

— Скорее всего, из раков, — сказала я. — Или ты не опознал, для чего были те ловушки?

— Я не по этой части, — ответил Гэвин, делая глоток все еще испускающего пар гамбо. — Горячо, — подтвердил он и сглотнул.

Я зачерпнула полную ложку, но подержала ее на весу, остужая, прежде чем немного попробовать. Гамбо был достаточно густым, чтобы в нем стояла ложка, темным, словно кофе, и невероятно вкусным.