Шрифт:
— Неплохой способ провести вечер, — сказал Гэвин, бросая взгляд на Лиама.
Он наклонился вперед, словно изучая огонь, сложив перед собой руки.
— Огонь прекрасен, — произнесла я. — Болота… пугающие.
Гэвин улыбнулся.
— Тебе нечасто бывала за городом, не так ли?
— Я как-то жила в палаточном лагере в Городском Парке во время практики. Но в остальном — нет.
Даже заправочная станция, которая должна была служить экстренным укрытием, была напичкана техникой, включая кондиционер, осушитель воздуха и солнечный генератор, которые позволяли сохранять коллекцию моего отца.
В воздухе послышались устойчивые ритмы, и мне потребовалось некоторе время, чтобы понять, что я слышу.
— Это что… Это Гоу-Гоу [14] ?
Поп-музыку восьмидесятых в Зоне можно было услышать не очень часто.
— Да, — ответила Эрида, подталкивая кресло к огню. Как и у Малахи, у нее не было чашки. Но у нее было пиво, которое добавило пару очков в мое мнение о ней. Или, по крайней мере, заставило ее казаться немного более человечной. — Наш уважаемый генерал очень любит музыку восьмидесятых.
14
Популярный тип музыки в 80-х годах в США.
Я посмотрела на Малахи, попыталась представить его: высокий и широкоплечий, молодой бог с копной волнистых кудрей, танцующий под «Бананараму» [15] или Майкла Джексона [16] , или играющий на воображаемой гитаре. И не получилось.
— Пожалуйста, добавьте подробностей, — попросила я.
Малахи улыбнулась.
— Она… полна надежд. — Он повел плечом и, казалось, слегка смутился, обсуждая это. — И очень отличается от музыки Запределья.
15
Bananarama — британская вокальная поп-группа. Группа добилась успеха как трио, выпустившее множество хитов в 1980-е годы. Группа пользовалась популярностью по обе стороны Атлантики, войдя в Соединённых Штатах с песнями «Cruel Summer» и «I Heard A Rumour» в первую десятку, а c песней «Venus» возглавив хит-парад «Билборда».
16
Майкл Джозеф Джексон (англ. Michael Joseph Jackson; 29 августа 1958, Гэри — 25 июня 2009, Лос-Анджелес) — американский певец, автор песен, музыкальный продюсер, аранжировщик, танцор, хореограф, актёр, сценарист, филантроп, предприниматель. Самый успешный исполнитель в истории поп-музыки, известен как «Король поп-музыки».
Он рассказывал, что в Запределье все упорядочено и зарегламентировано.
— Тогда, что у вас за музыка? — Я улыбнулась ему. — Классическая музыка Барокко? Может, лиры? Золотые арфы?
— Паранормальные из Консульства не заморачиваются с инструментами, — ответила Эрида.
— Вы не делаете инструменты? — спросил Гэвин, зубами потянув креветку за хвост и выбрасывая ее в темноту через плечо.
— В инструментах нет необходимости, когда есть подготовленный голос, — сказал Малахи, бросая взгляд на Эриду. — Таковы традиции в нашем обществе.
— Что-то вроде капеллы? — спросила я.
— Да, — ответила Эрида. — Но в более сложном варианте, который не используется людьми.
— Десятки голосов, аккуратно и точно сплетающиеся на разных уровнях, — произнес Малахи. — Хорошо упорядоченные, как и большинство вещей в Запределье. Сложно сконструированная, каждая песня была подготовлена и исполнялась для особого случая.
Неудивительно, что он полюбит музыку восьмидесятых. Она не была «сложно сконструированной», и однозначно более эмоциональной и стихийной, чем музыка, которую он описывал.
— Исполните что-нибудь, — попросил Гэвин.
— Пожалуйста, — добавила Элеонора. — Я бы с удовольствием послушала.
Малахи посмотрел на Эриду, которая кивнула ему в ответ.
Я не могла сказать, с какого момента началась песня, только отметить, что она медленно нас окружала. Никаких слов, только мягкие переливы голосов, которые то словно танцевали друг с другом, то распадались на более высокие и низкие ноты, а затем сливались вновь. Мелодия была сложной, и даже несмотря на то, что исполнялась всего в два голоса, у меня по рукам побежали мурашки.
Когда они остановились, я поймала себя на том, что покачиваю головой. «Видимо, под действием остаточной магии», — догадалась я.
— Черт, — проговорил Гэвин, проводя рукой по голове. — Сильная вещь.
— О чем она была? — спросила я.
— Это рассказ о битве и храбрости, — ответила Эрида. — И о почетности потерь.
— Нет ничего почетного в потерях, — сказал Лиам.
— Возможно, в твоем мире так и есть, — ответила Эрида. — Наш мир был другим.
С их слов их мир воспринимался холодным и скованным. Это не оправдывало попытку Двора устроить переворот в нашем мире, но я могла понять, как стеснённо они чувствовали себя.
— Мы рассказали вам об одном из наших ритуалов, — произнес Малахи, взглянув на меня. — Расскажите нам о каком-нибудь из своих.
— Об одном из наших? Ты уже много лет живешь среди людей.
— Я много лет живу рядом с людьми, — сказал он, — но вне их общества и в том вместе, которое в основном опустошено войной.
Я не думала об этом в таком ключе, о том, сколько он мог упустить, живя в Зоне, а не за ее пределами. Не говоря уже о том, что почти все люди наверняка посчитали бы его врагом, если бы знали, кем он является на самом деле.