Он поприветствовал работающих, пожелав всего наилучшего. Выслушал ответы и пошёл-таки домой. Требовалось освежевать добычу и замариновать мясо, дабы вечером накормить свою семью вкуснейшим рагу. Пока Ирине нужна была помощь с детьми, Найлус взял отпуск и всё своё время посвятил семье и детям.

Уже у калитки, ведущей в заботливо засаженный цветами собственный палисадник, столкнулся со стайкой мелкоты с криками промчавшейся в сторону главного древа. Проводил детей улыбкой, вошёл во двор и чуть не упал под натиском двоих мальчишек повисших на нём.

— Папка! — Кричал Тиррус. — Мы завтра идём партизанить!

— Да, в предгорья и всеми классами. — Вторил ему брат. — Будем две недели жить в горах, охотясь и рыбача. Правда, здорово, пап?!

— Отлично! — Ответил он, прижимая детей к себе. — Взрослеете у меня, ведь осенью уже в среднюю школу.

— Мы совсем большие уже, — сказал Сайттор. — Научимся охотиться и будем кормить тебя и маму.

— Это всенепременно. — Ответил мужчина.

— Ладно, папка. Нас ждут ребята. — Крикнул Тирр, чмокнул его в щёку и, мальчишки завывая на два голоса, умчались вслед за друзьями и подругами.

Уже у крыльца был перехвачен Русти. Серая кошка КАДИС, громогласно урча, вытребовала у него ласку, обтёрла ноги и когда вышедшая жена открыла двери, скрылась в доме.

Ирина же, обвила его шею руками и на некоторое время, им обоим стало не до окружающего мира.

— Как девочки? — спросил он, чуть отстранившись и переведя дух.

— Наелись и спят. — Ответила Ира. — Вижу, сходил успешно, вечером будет вкусно.

— Я постарался. — Сказал он.

— Хэй, охотник! — раздалось из-за спины, — как сходил?

Найлус обернулся и встретился взглядом, со стоявшей облокотившись на забор Женькой. Молча, продемонстрировал тушки зверьков.

— Молодец! — сказала она и поморщилась. Положила ладони на выпирающий живот и стала его массировать тихо приговаривая: — Тише, тише вы, совсем мать запинали…

— Как ты? — спросил он сестру.

— Да, как-то не очень. Вроде и погуляла, а спину один хрен ломит и девки мои, опять внутри разминку устроили, хулиганки малолетние. — Ответила та, снова поглаживая живот.

— Как Ли и Али? — спросила Ирина.

— Дома, у Фиалки тоже спина разболелась. — Ответила Женька распрямившись. — Блин, вот опять…

— Что опять? — Встревожилась Ира.

— Да, поясница, словно давит что-то…

— Давит?! — Говорит Ирина. — Стой здесь, я за отцом он пока дома. — И уходит в сторону дома Дакара.

Женька (Мендуар, Городской госпиталь г. Леонов, стерильный отсек, 10 июня 2397 г.)

Лежу на койке, на животе подушка со льдом бездумно глядя в потолок, рядом на таких же койках лежат мои половинки, а в маленьких люльках у противоположной стены спят сладким сном наши дети. Внутри меня, несмотря на тянущую боль в паху, растеклась и пульсировала в теле просто какая-то запредельная нега и радость. Хотя, что я дурака-то валяю, сама ведь прекрасно знаю, в чём тут дело. Это реакция женского организма на прошедшие роды, во время которых я уж грешным делом подумала, что порвусь пополам. Ощущения по болезненности пусть и не дотягивали до кое-чего пережитого мной, но однозначно вошли в первую десятку. И после того, как вторая моя дочка покинула мой живот на меня и накатило. Да с такой силой, что я просто прибалдела. Боль почти ушла, оставив после себя лишь неудобство, а я лежу и смотрю на моих малявок, которых держат на руках папка и Рэй. За стеной отходят от родов Лиара и Али, они успели, куда раньше меня, поскольку у них уже не в первый раз. Мои же мучения продлились почти четырнадцать часов и сейчас за окном в тёмном небе лишь сияющая синим светом Сиббаль.

Преодолев вялость, встаю и подхожу к люлькам, любуюсь детьми чувствуя, как внутри всё просто тает от совершенно запредельных ощущений. Дети спят, тихо посапывая носами. Две синеньких и две светлокожих малышки.

Тихий скрип коек и меня обнимают мои азари, наши чувства схожи, что дарит нам просто фантастическое чувство сопричастности друг другу.

— Они чудесны! — Шепчет Али, — никогда бы не подумала, что человеческих детей буду воспринимать как своих. Твои малышки для меня словно моя Тиваль и Лаис Лиары.

— Так это же замечательно. — Отвечаю я.

— И как тебе в роли матери? — шепчет Ли.

— Потрясающе! — шепчу я в ответ. — А как вам обеим в роли аиттани?

— Мы не совсем аиттани, как впрочем и ты. Неоднократное полное слияние, изменило нас всех троих. Изменило настолько, что уже сложно сказать насколько я и Али азари, а ты человек. — Говорит Лиара, — может быть ты этого просто не чувствуешь, поскольку чувствам своим до конца не доверяешь, больше полагаясь на логику и знания.

— Значит, у наших девочек три матери, только вот, мне, похоже, придётся взять на себя роль отца. Но, ничего, опыт есть, справлюсь. — Шепчу я и целую Ли пока не кончается воздух, перевожу дыхание и повторяю с Фиалкой.

Грудь ноет и пульсирует, чувствую, как набухает всё, внутри них буквально наливаясь тяжестью. На длинной рубашке, появляются мокрые пятна.

Одна из моих малявок пискнула и открыла глаза, огляделась и, нашу палату огласил тоненький, детский плачь. За нею, проснулись и запищали все остальные.