Шрифт:
– Нет, ещё немного оставалось, но я понял, что её так не убить. Я неплохо стреляю, но в неё попасть не мог.
– Она так быстра? – Панова всё записывала.
– Да нет… Не то, что бы быстра. Просто не попадал.
– Почему? – Не отстаёт женщина. – Говорят, что вы хороший рыбак и охотник. Руки дрожали?
– Прицелиться в неё не получалось.
– Но почему?
– Всё в глазах плыло, марево перед глазами, жара.
– Каждое слово из вас тянуть приходиться, дальше рассказываете. – Настаивает штатский. – Объясните.
– Ну… Вроде, выстрелил в неё, а её там нет. Как не было. Целишься – сидит, выстрелил – нету. Как наваждение. По траве все патроны расстрелял, а её, кажется, не задел даже.
– И как удалось убить?
– Устал, сил стоять больше не было, голова разрывалась, лёг на землю, а она и подошла сама.
Все пришедшие молчали, смотрели, ждали.
– Не знаю, зачем она подошла, может, поглядеть на меня хотела, маску с меня стянула, я её за лапу схватил, брюхо распорол ей.
– Она сразу сдохла? – Спросил медик.
– Какой там! Я её ещё картечью добивал… Два или, может, три патрона ей всадил.
– И теперь вы в неё попадали? Вся картечь в цель попадала? – Спросил штатский.
– Да, – Саблин вдруг с удивлением припомнил, что: – Кажется, у меня, как я ей брюхо распорол, голова стала проходить. Да, мне полегче стало. Два патрона я ей воткнул. А потом… Да, а потом подошёл… Она в рогоз пыталась уползти, но я ей голову отрезал. И к лодке её понёс, и выздоровел.
Глава 2
– Вы упоминаете существо, всё время употребляя женский род. – Заговорила Панова, опять что-то записывая. – У неё были какие-нибудь половые признаки?
– Чего? – Не понял Саблин.
– Ну, она была женщиной, самкой, как по-вашему?
– Жабой она была, – зло сказал Аким, тяжело глядя на женщину, – ядовитой болотной жабой, которых я убиваю при первой возможности.
Панова опустила глаза, стала чиркать на своём листе что-то.
– Хотя, может, и самкой, – вдруг добавил Саблин.
Посетители опять молчали, ждали, что он разовьёт тему.
– Ну, вроде плечи у неё не как у самца, узкие, черты лица… морды тоже не мужицкие. Ну, не знаю, как объяснить, всё в ней было бабье. Нет, не знаю, как объяснить… – он махнул рукой, – забудьте.
Но они ничего забывать не собирались, женщина опять что-то записывала, а мужчины внимательно его слушали. И капитан медицинской службы спросил:
– У неё было какое-нибудь оборудование?
– Оружие? – Не понял Саблин.
– Нет, приборы или что-то подобное?
– Ничего такого я не видел, жаба голая была.
– Жаба, – повторила женщина задумчиво. – По-вашему, она на жабу была похожа?
– Нет, на саранчу степную. Или нет… на человека вперемешку с насекомым. Ноги как у саранчи, глаза как у стрекозы, а руки на наши, вроде, смахивали, только очень сильные. Я как за руку её поймал… так она твёрдая… крепкая, как карбоновый трос.
– Пахла как насекомое? – Спросила Панова, записывая его слова.
– Да не нюхал я её, – сказал Аким и тут же вспомнил, – точно, я, когда резал её тесаком, дым шёл… Да, воняла она как стрекоза раздавленная.
– Значит, никакого оборудования у неё не было? – Задумчиво произнёс штатский.
– Не видел, – ответил Саблин.
– Не видели, – всё ещё задумчиво продолжал собеседник. – А что-
то должно было быть.
Аким не знал, что сказать, и молчал. И ждал, когда же они уйдут.
– А как у вас работала электроника? – Продолжал штатский.
Тут Саблин опять ничего не мог сказать:
– Эхолот работал, а всё остальное не помню.
– Эхолот работал? – Удивился штатский.
И женщина, и капитан тоже были удивлены. Аким заметил это.
– Есть мнение, что это существо генерирует звуковые волны низкой частоты. – Пояснила Панова.
– Та голова, что вы добыли, это совершенный, конический диффузор в основании, с уникальными поперечными мембранами. – Добавил штатский. – Мембраны из удивительного материала. А окончание головы, законченный конус – идеальный резонатор. Этот череп способен выдавать очень низкие частоты. Судя по вашим рассказам, это был сигнал большой интенсивности. К тому же череп удивительно хорошо защищает мозг. Мозг существа надёжно экранирован, у нас складывается ощущение, что оно ещё генерировало и электромагнитные волны. Понимаете?