— Я попробую все выяснить и сообщу тебе, — сообщает подруга и я благодарю ее. — Возможно, это один из Приюта Дугласа? Быть может, сбежал какой-то душевнобольной?

— Ох, нет, Роза, точно не…

Маркус. Точно! Почему я сразу не догадалась о нем. Это сто процентов мог быть Маркус! Тогда почему в конце он ставит букву "П", что значит эта буква? Псевдоним? Второе имя? Или это просто буква. И в кого он был влюблен до… меня?

— Пойду приму душ, — почти шепотом говорю я, — привет малышу Нео и Скотту, до встречи, целую.

Я нажимаю на кнопку сброс и сижу еще минут пять на кровати, понимая, что возможно, мои догадки не правдивы и все это какое-то сумасшествие. Казалось, все это просто шутка, но мой преследователь явно не из шутников. Мои подозрения упали на Маркуса, но я стала молчать.

* * * * *

Через три дня, наконец-то Киллиан удосужил нас всех своим визитом. Он полностью окреп и стал водить в дом своих "компаньонов", которыми оказывались девушки около двадцати трех лет и ниже. Мы слышали, какие возгласы и стоны исходили из его комнаты и становилось гадко. На моей душе скребли кошки. Мне было страшно, письма приходили почти каждый день. Они окружали меня. Окружал холод, мне казалось, я знаю этот подчерк, этого человека всю свою жизнь, мои сомнения по поводу Маркуса были 50 на 50. Мир перестал двигаться. Стал для меня пустым местом. Еда не лезла мне в рот, застревая комом в горле. Работа навалилась на меня слишком большой нагрузкой. Я не спала ночами, пила кофе, не выходила из комнаты. Просила Адама заехать в офис отвезти одно и привезти другое. Даже когда я выходила поесть, буквально от одного довольно выражения лица Дугласа меня начинало тошнить и я молча уходила в комнату, чтобы не испортить ему аппетит своим видом.

Часть меня хотела кричать ему, бить его и спрашивать какого черта он делает это. Зачем изнуряет меня. А другая, просто хотела немного отдохнуть и снова продолжать закрывать на это глаза, мне не было до этого дела. Единственное — я занималась его фирмой и мне приходил доход.

Я сидела, занимаясь ответами по новой продукции для покупателей с Европы, как за дверью услышала шаги и стук.

— Это я, — за дверью я услышала голос Александра.

— Я не одета, — промямлила вяло я, словно я спала. На самом деле сил просто не оставалось и хотелось просто уснуть однажды и навсегда.

— Ты не одна? — Удивленно спросил мужчина и я также удивленно переспросила:

— Что?

— Тогда открой.

— Нет. — Настырно отвечала я и потеплее укутавшись в одеяло стала перебирать пальцами клавиатуру. Услышав какое-то шуршание за дверью, а потом резкий хлопок, от удивления вздрогнула.

Александр выбил дверь моей комнаты.

— Ты что… — Я не договорила, головная боль одолела меня, перед глазами плыло. Но, казалось, Алек не замечал этого.

— Почему ты не сказала о письмах? — Зло рычал он приближаясь к кровати.

— Алекса…

— Почему не сказала мне!? Ты хоть… Мэлоро!

Я уже не слышала его, потому что почувствовала резкую боль в затылке, я погрузилась в манящую темноту ночи. Я погрузилась спокойно и легко, не давая боли проникнуть в мой разум.

Голова ужасно болела и мои веки вовсе не хотели подниматься и пускать свет в мой организм. Заставить я его не могла и не хотела. Почему я все еще жива?

— Мэлоро, как ты? — Рядом раздается знакомый голос и все тело реагирует протесте сжимая мое горло комом. Глаза стали еще тяжелее.

Я почувствовала легкое прикосновение у себя на лбу и как кто-то бережно меня целует в макушку. Я просто отказываюсь понимать этого человека! Киллиан вообще человек?

— У….- я набираю ртом воздух, легкие сжимает и отдает болью в затылке. — Уйди, — выговариваю я и продолжаю лежать с закрытыми глазами. Его рука настырно берет мою и крепко сжимает.

— Я не уйду, пока ты мне не скажешь, кто пишет тебе эти письма, в его голосе звучала нотки раздражения и злобы, вперемешку с нежностью. Я попыталась снова открыть глаза и на этот раз мне удалось это сделать.

Комнату не озаряли лучи солнца, я повернула голову на окно и увидела, что за окном метель и солнце давно покинуло этот город. Пасмурно и все затянуто тучами. Я так и продолжила смотреть в окно, понимая, что не готова видеть его глаза. Не готова даже видеть его, поэтому убрав свою руку под одеяло, я молча наблюдала за снегопадом.

— Я не знаю кто это, — пришлось приложить немало усилий, чтобы сказать это, боль все еще долбила мне в затылок. Я почувствовала, что на моей голове повязка и не стала даже прикасаться к ней.

— Почему ты не сказала? — Он перешел с одного конца комнаты в другую и стал у окна, загораживая весь вид, дабы я посмотрела на него, но я опустила взгляд вниз.

— А вам было какое-то дело до меня? Каждый был занят и никто не замечал меня, — шепчу я и слеза скатывается по моей щеке. Мне больно не от этого, а от того, что всю свою жизнь я прожила так же. Незамеченной, не услышанной.

— Ты могла бы подойти, — также настойчиво обязывал меня Киллиан.

— Ты был занят с коллегами, — мне бы хотелось назвать их по-другому, но толерантность и женственность не давали этого сделать.