– О чем ты? – спросил Корвин.

– Потерпевший кораблекрушение на Старой Земле брал пустую винную бутылку, сочинял послание к друзьям и знакомым, запечатывал записку в бутылку и бросал в море – плыви, дорогая, к родным берегам, донеси мой вопль о помощи.

– И что, в самом деле, так можно было отправить письмо? – недоверчиво спросил Марк.

– Не знаю, как в реальности, а в литературе возможно, – улыбнулся князь Сергей. – Значит – делаем вывод – в реальности тоже могло быть.

– Записка спрятана в инфокапсуле, как в бутылке. Что ж, сравнение очень верное. Но в чем суть, я пока не знаю. – Корвин по новой привычке не торопился выдвигать гипотезы, предоставляя это делать другим.

– Суть в том, – тут же охотно принялся рассуждать князь Сергей, – что морская вода проникает в бутылку через испорченную пробку и уничтожает записку. Выедает, будто кислотой, буквы. Самые важные. И по уцелевшим обрывкам ты можешь лишь догадаться, что же было написано на самом деле.

– И что же было написано? – Марка чрезвычайно заинтересовала история, которую рассказывал Сергей.

– Этого уже не узнать. Можно лишь толковать записку в желаемом ключе.

– Я могу дать толкование, – отозвался фальшивый лейтенант Вин.

На самом деле это был один из молодых, но уже довольно известных галанетчиков, которого Корвин решил взять с собой на Петру. Странно, но сенат Лация отнесся к затее молодого Корвина индифферентно. Никто не одобрял, но и не препятствовал. Скорее всего, сенаторы толком не знали, чем грозит в данной ситуации затеянное расследование.

– Мы слушаем, – сказал Сергей.

– Если человек действительно работает в котловане, то есть устанавливает крепежные опоры и готовит новый купол, то работа эта тяжелая, но не адская. Тогда парень преувеличивает, утверждая, что попал в ад. Но его могли запихать в яму и заставить по первому разу обрабатывать шкуры, вот это – полное дерьмо. Все руки будут в ожогах, которые со временем превратятся в гниющие язвы. А регенерацию кожи, как вы сами понимаете, в таких местах не делают.

Корвин вспомнил рассказ эксперта о руках и лице Бена Орлова. Вот откуда следы заживших старых ожогов.

– Мне казалось, что самое страшное – это работа в промышленной зоне, – заметил Марк. – Те люди – словно слепые кроты, никогда не покидают своих катакомб.

– Там работают исключительно рабы, причем по приговору суда, – уточнил галанетчик. – Люс туда попасть не мог, если он не вор и не убийца.

– Мы въехали в двадцать девятый сектор, – сообщил трибун Флакк. – Сейчас появятся промышленные котлованы.

– И как мы их заметим? – спросил Сергей. – Если, конечно, сами туда не провалимся?

– Мастерские накрыты небольшими куполами, – опять подал голос “лейтенант”. – Метра на два-три они поднимаются над землей.

– Следите за датчиками движения, – посоветовал Флакк. – Вот-вот должна появиться охрана.

Но никакой охраны они не заметили. Вообще никаких признаков того, что в этом секторе есть или были недавно люди. Ни гравилетов, ни вездеходов, ни огней. И ни единой души на поверхности. Напрасно Марк оглядывался по сторонам: он видел только черные ямины – вдалеке и вблизи. Но нигде ни намека на купол. Не было и корпусов генераторов или блоков солнечных батарей.

Снова начало смеркаться.

– Мы не могли ошибиться? – спросил Корвин. – Может быть, это не двадцать девятый сектор?

– Двадцать девятый, – подтвердил Флакк.

– Но где же… Останови! – приказал Корвин.

Он вдруг увидел – отчетливо, на огромном камне написанную красной краской цифру “7”. Камень лежал недалеко от очередной дыры. Котлован?

Корвин и Сергей надели скафандры, перебрались в шлюз. Задраили люк и выбрались наружу. Звезда Фидес в красном ореоле уходила за горизонт. Камни вокруг отбрасывали длинные темные тени. По поверхности планеты неслась песчаная поземка. Марк приблизился к камню. На гермошлеме горел фонарь, и в его свете он ясно различил цифру “7”. Он двинулся дальше – к ямине. Сергей шагал следом. При каждом шаге поднимались облака красноватой пыли.

– Что там у вас? – раздался в шлемофоне голос Флакка.

– По-моему, мы неверно истолковали документ, – хмыкнул Сергей, останавливаясь рядом с Корвином над обрывом. – Скорее всего, в указанном послании имелся в виду какой-то другой сектор и другой котлован.

– Сердце Петры тоже делится на сектора, – сказал Флакк. – Может быть, говорилось о двадцать девятом секторе столицы?

– Извини, но это бред, кто его будет там сажать в котлован? – отозвался Сергей. – И потом, из столицы Люс мог связаться с Марком через галанет.

Корвин не сказал ничего. Новой версии трактовки записки у него пока не было. Он осматривал местность. Может быть, Люс был здесь, когда отравлял письмо на Лаций, а потом его куда-то перевели?

Да, перед ними был котлован. Но, наверное, уже год, а может быть и больше, никаких мастерских внизу не было. Сейчас тут образовалась настоящая свалка, внизу валялись обломки механизмов, обрушенные металлические фермы, осколки купола – и все это припорошило песком. По каким-то причинам потолочники не захотели обживать это место, и ямину старательно равняли пески.