Люс не мог здесь побывать, потому что жил на Петре чуть больше стандартного года.

– Что там у вас? – спросил Флакк.

– Пока никого не видно. – Корвин направился к следующему котловану. Окончательно стемнело. Лишь ярко горели звезды, да фары трех вездеходов рассекали лучами тьму.

Сергей зажег мощный фонарь и теперь нес его в руках, белый круг скользил по поверхности серого песка.

В соседней ямине обитал потолочник. От лучей фонариков на антрацитовой поверхности его “плаща” заплясали серебристые блики.

– Яма заселена, – сказал Марк. – Но не людьми.

– Может, твой приятель там? – усмехнулся Сергей. – Могут люди прятаться на дне?

– Вряд ли, – ему в тон ответил Корвин. – Обитатели ямы человека попросту сожрут.

Они направились к следующей ямине. Опять потолочник. Похоже, здесь никто из колонистов не жил и не работал очень давно.

– Какие знакомые огоньки! – Сергей указал свободной рукой наверх, туда, где в усыпанном яркими звездами небе скользили два красноватых световых обода.

– Что?..

– Планетолеты! – ожил в Сергее командир “Изборска”.

– Рассредоточиться! – рявкнул Флакк, услышавший возглас Сергея. – Все из машин!

Из вездеходов наружу посыпались фальшивые петрийские наемники.

– Вниз! – приказал Корвин.

– Ты же сказал, нас сожрут! – напомнил Сергей.

– Внутри, но не снаружи!

Они ринулись в яму, грохнулись на кожаное полотнище. Оно спружинило под тяжестью их тел, но не лопнуло.

– Вспороть эту чертову кожу и спрятаться внутри, – предложил Сергей.

– Нет, – возразил Корвин. – Теплый пар хлынет из дыры. В ночном воздухе это сразу заметят.

Они погасили фонари, включили на скафандрах хамелеоновую защиту и прижались к краям ямы, ожидая, что будет дальше. Флакк пока молчал, остальные тоже не выходили на связь. Похоже, высыпав из машин, лацийцы рассредоточились и затаились.

“Чего мы испугались? – запоздало подумал Корвин. – Надо связаться с планетолетами и передать свои номера, ведь мы…”

Впрочем, не Марку указывать военному трибуну, что делать.

Сергей захватил собой тяжелый бластер. У Корвина был при себе только легонький “Скорпион”, способный при удачном попадании прожечь скафандр, но совершенно бесполезный против планетолетов.

И тут все вокруг осветилось белым зловещим светом. Три вспышки, одна за другой. Даже в ямине сделалось светло. Сергей, ничего не говоря, стиснул плечо Марка, жест более чем красноречивый: высовываться не стоит. Да Корвин и так понял, что означали эти белые вспышки: предки его кое-что понимали в плазменных пушках.

Затаившись, они просидели в яме несколько минут. Сердце бешено колотилось в ушах: казалось, в следующую минуту над ними зависнет блюдце планетолета, и в их укрытие угодит очередной снаряд. Сергей лежал на спине, ожидая: если в поле видимости покажется хотя бы краешек блюдца, надо успеть выпустить максимальный заряд и попытаться поджечь планетолет. У Сергея будет шанс всего на один удачный выстрел. Во второй раз нажать на кнопку разрядника ему не позволят.

Однако время шло, и ничего не происходило.

– Флакк! – попытался вызвать по связи командира отряда Корвин.

Тишина.

Марк стал карабкаться наверх, понимая, что многим рискует, но оставаться дольше в ямине и ждать в неизвестности не было сил.

Наверху догорали три новенькие отличные машины. Пламя уже едва-едва колебалось, оседая и прячась в черных остовах. В небе сияли только звезды: планетолеты исчезли.

Около уничтоженных машин можно было различить несколько темных фигур. Кое-кто из фальшивых петрийских наемников уже выбрался из укрытия.

– Флакк! – окликнул Марк трибуна по внутренней связи.

Тишина. Неужели погиб?!

– Сергей! – опять никакого ответа.

Корвин рванулся назад к яме. Сергей был там, внизу, и отлично видел приятеля. Даже сделал ему знак рукой: мол, здесь, не волнуйся. Марк вновь крикнул – никакого ответа. Тогда Корвин постучал себя по гермошлему. Сергей кивнул в ответ: он тоже понял, что связь отключилась. Похоже, эти ребята с планетолетов вслед за плазменными снарядами выкинули несколько глушилок, и теперь лацийцы не слышат друг друга. А уж о том, чтобы связаться с кем-нибудь в Сердце Петры или на космодроме, и речи быть не может.