— А ты какую выгоду ищешь, Рингер? Для какой надобности ты раскидываешь свой пасьянс?

— Хочу свалить с Формозы живым и невредимым, — спокойно ответил мой собеседник. — Ты сможешь обеспечить мою безопасность?

— У тебя богатая фантазия, друг, — я мягко улыбнулся и похлопал парня по лежащей на столе руке. Потом допил кофе и покинул ресторан, оставив Рингера допивать свой коктейль.

Интересный получается квинтет, размышлял я по пути в каюту. Каждый представляет собой достаточную силу, ну, в меру своих возможностей, конечно. Вроде бы спаяны одной целью, а на деле выходит, что начинается игра в подгляделки и поддавки. Кто кого на чем поймает. Ясно же, что Дашшан не горит желанием делиться золотом даже с Клаусом, а не то, что с тем же Фацахом. Рингер что-то быстро поумнел, прямо на глазах. Считать ли его временным союзником? Вопрос!

Подходя к каюте, я пришел к выводу, что в нашей компании каждый играет сам за себя, и у каждого есть тайная надежда, что он точно обманет всех и останется с кучей золота. Только забыли о случайностях и закономерностях. Хотя, задумался я, берясь за ручку двери, почему они все зациклились на золоте, если Бродяги в своих декларациях с упорством чокнутых бессребреников талдычат об отрицании всего материального и углубленного внедрения в массы интеллектуальных ценностей? Отвечать в таких случаях не обязательно. Золото — искуситель посильнее древнего змея с яблоком. Если бы бог не хотел ввергать человека в грех, он бы не создал презренный металл. Яблоко — что? Символ жизни, тайн и прочих прелестей жизни. Почему люди не разводят сады повсеместно? Не убивают за сладкий плод, не воюют. Нет, был один случай, когда из-за него разгорелась война. Но причины-то были чисто прозаические: женский спор о красоте. В конце концов, Адам мог и не жрать древесный плод. Глядишь, и не была бы создана база для религиозного толкования греха и раскаивания. Ладно, не мое это дело рассуждать на богословские темы. Древние люди не заморачивались на деликатную тему, а вот другим не повезло. С возникновением религии вся деятельность разнополых индивидуумов стала оцениваться с позиции добра и зла. Зло — это грех, а добро — раскаивание. Вот таким вот образом и выкосили миллиарды людей под гребенку.

— Какой-то ты задумчивый и загадочный, — заметила Элина, полеживая на диване, на котором имел обыкновение находиться Фацах. — Где изволили быть?

— Развлекался с Рингером в шпионы, — честно ответил я.

— Ну и как? — девушка отбросила какой-то журнал в сторону и подперла рукой подбородок.

— Знаешь, Рингер славный малый, — присаживаясь в ее ногах, я подобрал журнал и обнаружил, что это комиксы с идиотскими картинками. — Мне будет жаль, если он плохо кончит.

— Рингер — не шпион? — хмыкнула Элина.

— Загадка века, — развел я руки. — Кто он вообще такой? Что ты можешь сказать о нем?

— Абсолютно ничего, кроме стандартного досье, — пожала плечами моя Наяда. — Когда я обосновалась на Ирбисе и судьба свела меня с Бродягами, он уже был с ними. По сравнению с Фацахом — сущий ангел. Но Фацах уважает его, прислушивается к его мнению. Рингер умеет давать дельные советы.

— Я в этом убедился в Силлагате, — я усмехнулся и погладил ногу Элины. Она загадочно улыбнулась, пошевелилась и легла поудобнее.

— Правильно, развлекаться будет вечером, под присмотром Фацаха. А что скажешь о его брате?

— Беда с этими братьями, — пробурчала с нотками недовольства девушка. — Один набедокурил так, что я теперь не завожу знакомства с тем, у кого есть брат. А Вилли я знаю только по разговорам Рингера….

— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал я себе под нос. — Рингер способен сыграть в свою игру?

— Опасаешься его? — Элина все же села. — В идеале даже он способен на собственную авантюру. Скорее же всего, прилепится к кому-нибудь хвостиком и проскочит опасные места.

Элина вдруг ахнула. Ее зрачки расширились, она цепко схватила меня за руку и зашептала:

— Он предложил свою помощь? Да?

— Что-то вроде того. Точнее будет, попросил гарантий, если я приму его помощь.

— Значит, нас будет трое, — закусила губу девушка. — Уже неплохо. Есть шанс обдурить Дашшана. С Фацахом, конечно, придется распрощаться навсегда, иначе всю кашу испортит.

Я недвусмысленно показал жест, знакомый со времен Древнего Рима. Элина хладнокровно кивнула, особо не расстраиваясь и не озабочиваясь судьбой Бродяги.

— И где?

— Ну не здесь же! — воскликнула девушка. — Еще один труп на лайнере сорвет поездку на Формозу. Да и наш торнгарнец не будет особо задумываться, кто помог его партнеру умереть. Нам это надо?

— Значит, без кардинальных мер до конца поездки, — выдохнул я полной грудью.

Боевая подруга вскинула брови, посмотрела на меня с подозрением, словно я задумал какую-то каверзу, ей неведомую.

— Влад, прекрати валять дурака! Я начинаю понимать твою игру. Если же твои опасения насчет меня заставляют тебя темнить и скрытничать — говорю сразу: я не с Бродягами.

— Один философ сказал как-то: «Облаченная в слово тайная мысль перестает сверкать многогранием неожиданных поступков», — меланхолично заметил я и встал с дивана, чтобы подойти к бару и налить себе приличный бокал торнгарнского № 5. Требовалось осмыслить неожиданное для меня признание. Девчонка пошла ва-банк слишком рано. Нервы не выдержали? Или Дашшан недвусмысленно намекал на печальный для нее исход?

— Ты разговаривала с Дашшаном?

— Да он уже, судя по часам, третьи сутки путается с куклой из десятой каюты! — весело фыркнула Элина. — Да и о чем разговаривать? Всем уже изрядно осточертел полет. Если я не чувствую под ногами землю больше десяти часов — начинаю нервничать и делать глупости. Налей вина!