– Спасибо, господин президент, было очень интересно. Полагаю, что не пройдет много времени и ваша столица станет одним из самых известных и посещаемых городов мира. Осмотренные памятники архитектуры просто великолепны. Кстати, в ближайшем будущем мы планируем начать выпуск новых пассажирских авиалайнеров, скоростных и вместительных. Они смогут сделать перевозки пассажиров из Европы существенно более быстрыми и достаточно дешевыми.

– М-м, это очень интересно! Полагаю, что это еще одно из направлений нашего сотрудничества.

– Однако, господин президент, самой возможности перевозок мало, надо еще и заинтересовать потенциальных туристов, предоставить им необходимый уровень комфорта в отелях и, давайте уж начистоту, безопасность. Ваши бедняцкие кварталы, в которых, я совершенно уверен, преступность просто зашкаливает, не лучшая реклама для города и страны.

Дутра немного помолчал.

– А вы ловко поворачиваете на социальные проблемы. Тут мне нечего возразить, к великому сожалению, принципиально изменить ситуацию я не в силах.

– Позвольте с вами не согласиться. Правильнее сказать, что быстро изменить ситуацию вы не в силах, а вот действуя планомерно и последовательно, вполне. И средства найдутся, те самые, которые не осядут в карманах наших североамериканских оппонентов. Поверьте, им всегда будет мало, сколько бы они не получили.

– Да-да, тут есть, над чем подумать. Вот и выход из сада, а сейчас мы поедем немного отдохнуть, ведь завтра нас ждет напряженный день. Вам в вашем возрасте легко целыми днями летать в самолетах, носиться на вездеходах по бездорожью или бегать по лесам. Я знаю, что вы поддерживаете себя в прекрасной физической форме, но ведь вам нет еще и тридцати лет. А вот я уже староват для больших нагрузок, уже шестьдесят шесть, а военную форму я надел почти полвека назад.

Дутра пустился в воспоминания и рассказывал, как учился в военной школе, потом в академии, как создавал военно-воздушные силы. Вскоре кортеж оказался у павильона на берегу океана, где был накрыт ужин. Молчаливая прислуга закончила сервировать стол и удалилась, маршал пригласил Северова за стол, но сам не сел, подошел перилам, за которыми открывалась неширокая полоса пляжа и неспешно катил свои лазурные волны величественный Атлантический океан.

– Сеньор Олег, мы с вами кадровые военные, поэтому я позволю себе сказать то, чего я не стал бы говорить кому-либо другому. Вы имеете огромный боевой опыт, прошли самую страшную войну в истории, при этом не стали циником, ни во что не ставящим человеческие жизни. Я признаю, что совершил ошибку, пустив в свой огород американцев, но вас я тоже опасаюсь. Некоторые мои советники твердят, что СССР очень сильно изменился, что сам факт существования Евразийского союза показывает возможность не просто мирного, а взаимовыгодного существования настолько разных государств, каким является социалистический Советский Союз и, например, монархия Нидерландов. Но… я все равно отношусь к вам с опаской. Поймите, я не хочу, чтобы в этой стране произошла гражданская война, пролились реки крови и было разрушено то немногое, что удалось создать за годы независимости.

Северов кивнул:

– Я вас вполне понимаю, но должен сказать, что ваши опасения чрезмерны. Вы знаете, что с нами сотрудничает даже понтифик? Мы строим социальное государство, вернее, социалистическое. При этом ни в одной стране, которая попала под наше влияние после войны, не происходит ничего похожего на то, чего вы так не хотите видеть у себя в Бразилии. Мы бы спокойно смотрели, как вы совершаете ошибки, но это усиливает наших врагов. А они не успокоятся, пока нас не уничтожат. Либо все идет по их планам и желаниям, либо никак, таковы их правила. И выкачивая из вас средства, они, образно говоря, пускают их на оружие против нас. Не только Советского Союза, но и всей Европы, Японии и других стран. Вы слышали, что сейчас происходит в Индии и Китае? Я не знаю, сколько еще лет понадобится для того, чтобы ситуация там хотя бы стабилизировалась. Они не задумываясь применили химию, а если бы у них было ядерное оружие?

– Но вы ведь сами его применили!

– Бог мой, я уже устал повторять, мы точечно бомбили военный объект в пустыне, а не мирное население в городах. Чувствуете разницу? А ведь ударить по Нью-Йорку, Лос-Анджелесу, Чикаго было намного проще и гораздо эффективнее с точки зрения нанесения урона противнику! У американцев и их союзников по Второй мировой войне доктрина использования стратегической авиации именно такова.

Маршал вздохнул:

– Да, я слышал…

– Здравствуйте, дядя! О, у нас гости! Здравствуйте, сеньор!

На веранду поднялась очень красивая брюнетка лет двадцати трех-двадцати пяти, единственной одеждой которой являлся небольшой платок вокруг бедер, на шее висели бусы с крупными звеньями, на запястьях и на лодыжке левой ноги были похожие на них браслеты. Судя по тому, что платок был мокрым, девушка только что купалась в океане. Северов где-то читал теорию, что после каждой большой войны происходило существенное сокращение площади купальных костюмов. Размышлять над ее правильностью он не собирался, но, видимо, какое-то зерно истины в ней быть могло. По крайней мере, после Третьей мировой появился стиль savage, следующие ему девушки одевались на пляж как дикарки, в своеобразном, конечно, понимании это слова. Легкие набедренные повязки или платки вокруг бедер вместо купальников, бусы из крупных элементов, вот его отличительные признаки. Баловались этим, в основном, на пляжах Средиземноморья, но, судя по всему, мода быстро докатилась и до Нового Света.

– Это моя троюродная племянница, сеньорита Рафаэла, – проворчал Дутра. – Нашего гостя зовут сеньор Олег, он русский, генерал авиации. Рафаэла, вообще-то мы приехали отдохнуть, посидеть в спокойной обстановке!

– Разве я мешаю? – пожала плечиками девушка, наливая себе охлажденного легкого вина и с интересом разглядывая гостя. – Или у вас тут государственные секреты?

– Уже нет, – все также ворчливо ответил маршал. – Может ты, все-таки, переоденешься?

– Я хочу еще раз искупаться, дядя. А наш гость говорит по-португальски?