Она же ласточка, она умеет летать, а жар осыплется с перьев дождём, нужно только...

...распахнуть окно...

...пол такой прохладный и она идет босыми ногами...

...створки поддались, и ступни легко встают на гранитный подоконник ...

...внизу шумит река, и осенняя ночь дышит в лицо холодным северным ветром...

...звезд не видно, небо сковано тучами...

Она взмахнула крыльями. С них течет жидкий огонь, и она должна им поделиться...

— Кэтриона?

Кто-то вошел.

— Кэтриона? Ты спишь? Ты не пришла на ужин... Я принес тебе вина...

Голос Рикарда откуда-то издалека. Что-то зазвенело, падая и разбиваясь.

— Демоны Ашша!

Она вскинула руки, хотела шагнуть навстречу ветру, чтобы он забрал этот жар и боль, упасть камнем вниз и взмыть над ущельем вверх на своих стремительных крыльях...

Но чья-то рука перехватила её за талию и с силой дёрнула внутрь.

— Да что же ты такое творишь? Совсем спятила! — воскликнул Рикард.

Они упали на пол, на ковер из оленьих шкур.

— Пусти!

— Даже не думай!

— Пусти! Я должна! Мне жарко...

— Да ты вся горишь!

— Мне нужно туда... Пусти...

Она шептала хрипло, пытаясь вырваться, но Рикард прижал её к полу.

— Боги! Кэтриона? Опять? — подхватил на руки, хоть она и билась, как пойманная в силки птица, и отнес на кровать. — Что с тобой? Что с тобой такое?! — он почти кричал, тряс её за плечи.

...не останавливай меня...

...ей нужно встать в центре комнаты... взмахнуть крыльями... музыка придет сама...

...жар превратится в жидкий огонь, в золото и свет...

...ей нужно просто танцевать...

...и огонь сам уйдет, разлетится каплями с её крыльев...

...кто-то вокруг впитает его в себя...

...все эти люди, деревья, стены моста...

...и ей станет легче...

— Я должна танцевать, — шептала она.

...а перед ней вереница жадных лиц — дети, работающие на хромого Брайзза, проститутки, калеки, нищие, а за ними осклизлая кладка изнанки моста, покрытая белесыми разводами соли...

— Демоны Ашша! Кэтриона! Кэти! Кэти...

Лица вдруг стали растворяться, и сквозь них проступили очертания балдахина над кроватью, трепетавшие на ветру портьеры и тёмный провал распахнутого окна. И лицо Рикарда так близко. Его ладонь гладила её лоб и щёки, пальцы касались шеи...

Где она? Где? Что из того, что она видит, правда?

— Кэти?

— Как жарко...

— Я помогу тебе...

Его ладонь на её лице такая прохладная...

— ...и можешь убить меня потом, — прошептал он, притянул её к себе рывком, прижимаясь губами к её губам.

О нет.. Ей нельзя… Это порождает привязанность… Нельзя целоваться в губы…

Но этот поцелуй полный нежности... Прохлада на лице... Его ладонь на её щеке... И это ласковое «Кэти»... такое знакомое, заставляющее падать куда-то в солнечный свет, в ощущение счастья.

...как приятно...

...и как мало! Ещё! Пожалуйста! Только не отпускай...

Её руки сами скользнули по плечам, по шее, запутались в его волосах, притягивая к себе, и губы ответили настойчиво и страстно, и просили ещё и ещё, сводя его с ума...

Она прижалась к нему всем телом, и Рикард удерживал её за талию одной рукой, хрипло шептал её имя, перемежая его поцелуями...

— Кэти... Кэти...

Она отдавала свой огонь и падала куда-то, словно в огромное прохладное небо...

Жар уходил, и видения исчезали, покрывались серым туманом, отступая куда-то вдаль, становились нереальны. А реальным стал Рикард, его объятья, губы, прикосновения и хриплый шёпот...

— Кэти...

А потом всё погасло…

***

Рикард остановил себя неимоверным усилием воли, когда понял, что целует уже её шею и губы скользят ниже, а пальцы стягивают с плеча тонкий шелк рубашки. Он прижал Кэтриону к себе, зарывшись лицом в волосы, вдыхая её запах и чувствуя, что она больше не горит, как факел.