Они и правда красивые. Фиолетовые, голубые и розовые с длинными хвостами ажурных перьев. Ленивые и неспешные, прыгают с жердочки на жердочку и клюют корм. Вот и попугаи у нее такие же, сидят весь день, чешут друг другу головы да передразнивают кого-нибудь.

Дедушка старался, и она не будет его огорчать...

Но ей нравятся совсем другие птицы... Стремительные и быстрые, те, что чертят небо над садом и её домиком, те, которым подвластен бесконечный простор.

Ласточки и стрижи.

Как бы она хотела быть такой же стремительной и быстрой, способной взлететь так высоко...

Однажды после сильной бури одна из этих птиц попала в её домик. И дедушка сказал тогда, что на землю этим птицам нельзя, с неё они никогда не смогут взлететь. Она взяла эту птицу на руки — совсем крошечные лапки, которые не могут стоять на земле, но огромные сильные крылья, чёрные глаза-бусины и сердце бьется быстро-быстро. А на груди алое пятно.

— Это ласточка?

— Нет, это наффирский стриж, — сказал тогда дедушка, — видишь какие у него длинные крылья? Если хочешь, чтобы он полетел — подбрось его в воздух.

Она подбросила изо всех сил.

— Лети...

И он расправил крылья, взметнулся вверх, прочертив дугу над садом, и исчез где-то в бескрайней синеве...

В эту ночь девочку отводят спать в другую комнату. И почему-то на ночь запирают дверь. И мама не приходит поцеловать её перед сном. Девочка сидит на кровати в темноте, обняв колени руками, и не может заснуть.

Мама появляется среди ночи.

Через окно.

— Тихо, милая! — шепчет она. — Ты должна пойти со мной.

— Ночью? Куда? — удивляется девочка. — Почему ты входишь через окно?

— Это такая игра, только вести себя нужно очень тихо. Ты же хотела посмотреть корабли?

Мама выглядит странно. Она не в длинном шелковом платье, не в парче, не в изящных туфлях. На ней тюрбан, сколотый спереди медной булавкой, и юбка, подхваченная широким поясом — в каких торговки пряностями стоят на улицах. Но раз это игра...

Иногда они играли, переодеваясь в других людей. И даже ездили на представления.

Девочка собирается и идет за ней, перелезает через подоконник. Внизу их ждет мужчина, закутанный в черный плащ, и лошади. И они едут куда-то верхом в неудобном седле, спешно погоняя коней.

Девочка дремлет, обнимая мать за талию.

— Приехали!

Лошади останавливаются, и мужчина помогает им спуститься.

Девочка протирает кулаками глаза. Впереди море. Рассвет едва брезжит, окрашивая свинцовую воду розовыми пятнами, а в гавани, плавно покачиваясь на воде, стоит множество кораблей под красными парусами.

Они поднимаются на борт одного из них, украшенного головой дракона, и прячутся в его тёмном нутре. Там плохо пахнет тухлой водой и рыбой, сырой пенькой, гнилым деревом и ещё чем-то отвратительным до тошноты. Но они сидят тихо, прикрывшись куском парусины, среди деревянных бочек и ящиков. В трюме темно...

— Отчаливай! — кричит кто-то.

С шумом что-то падает в воду, огромное тело корабля натужено скрипит, покачивается и, переваливаясь с борта на борт, начинает нехотя двигаться. И девочка засыпает у матери на руках под это мерное покачивание.

— Найрэ? Госпожа? — кто-то стучал в дверь.

Кэтриона открыла глаза и резко села кровати.

Сон. Это был всего лишь сон. Снова сон из шкатулки.

— Госпожа? Скоро полдень и обед...

В комнату заглянула Айра, всплеснула руками.

— Ой, я всё сейчас уберу!

На полу лежала разбитая глиняная бутылка, и в комнате запах вина. Камин давно погас, а её постель выглядит так, словно её крутили на мельничном колесе.

Что с ней вчера было?

Головная боль. Жар. Странные видения. Но сегодня ничего не осталось.

Ей всё это приснилось?

Нет. Не всё.

Рикард...

Он был здесь... окно... танец... поцелуи...