Но как он её узнал?

Она взяла нож для бумаг. Красивый нож. Резная ручка из белого камня с россыпью золотых искр и гербом. Рысь на золотом блюде, а с другой стороны — колесо, похожее на солнце, и птица в нём. Цапля?

Кэтриона водила кончиком ножа по стыкам квадратов на коробочке, но замка не было. Не было даже хоть сколько-нибудь заметного зазора.

Сияние постепенно угасло.

Она ещё раз достала черновик письма Крэда к Магнусу. Перечитала.

Видимо, девочка из её снов, та самая, которую искал Крэд. И эта вещь принадлежала ей. Наверное потому Крэд и искал Кэтриону - хотел, чтобы она прочла память этой шкатулки.

Кто эта девочка? Танец, который Кэтриона видела во сне — вайха. Редкий дар. Танец — наркотик. Танец — лекарство. Танец — благословение. Танец — предвиденье. Живая сила прайдов огня. А девочка — айяаррский Источник. Проводник.

Вот зачем она нужна была Магнусу. И вот почему её искал Крэд. Может, поэтому его и убили? Понятно, почему Магнус не сказал ей ничего. Скорее всего, и никому не сказал. За таким трофеем охотился бы каждый, кто узнал о его существовании. Пожалуй, ей нужно будет съездить к этой настоятельнице Айлин и побеседовать с ней о том, откуда взялась эта девочка. Жаль шкатулка не хочет делиться с ней своей памятью…

Кэтриона встала, бросила в сумку коробочку, письмо и нож. Вернет его потом. Она должна открыть ее во что бы то ни стало.

Утро разливалось, мазнув розовым по белесым пятнам облаков, и в ветвях зашевелились первые птицы, пробуя голос.

Она должна ехать. Поисковая нить сегодня пробудилась и звала настойчиво. И в голове у Кэтрионы рождался путь. Странное это было ощущение — она впервые чувствовала таврачью магию: когда ты не знаешь зачем, но точно знаешь, куда нужно идти.

Кэтриона шла через холл и не могла отделаться от чувства, что однажды уже бывала в этом доме. Почему-то… ей казались знакомыми некоторые предметы. Ей чудилось будто бронзовые рыси и рыцари в доспехах смотрят на неё. И стоило бы их коснуться, прочитать память, но она боялась потерять нить. Ничего постороннего. Нить слишком ценна. Потом, когда вернется, она, пожалуй, прочтёт их память…

Солнце уже встало, когда она собралась в путь.

— Передайте его милости, что я уезжаю, — она пристегнула сумки к седлу, завязала плащ.

— Ну что, Дружок, пора в путь, — она похлопала коня по шее и обернулась ещё раз взглянуть на дом.

Князь Зефери Текла стоял на подъездной алле. В коричневом атласном халате и домашних туфлях. Он выглядел растерянным и бледным, и ей показалось, что он смотрел так, словно увидел за её спиной приведение.

— Милорд, благодарю за гостеприимство и радушие, но сегодня я вынуждена вас покинуть, — она улыбнулась и приложила руку к сердцу, — пока не знаю на сколько, но вскоре я вернусь, надеюсь, вы приютите меня и на обратном пути? И еще раз простите за карету, Орден возместит все расходы по её починке.

Но князь, казалось, её не слышал.

— Вы… простите… этот конь… откуда он у вас?

— Что? — переспросила Кэтриона, чувствуя странный холодок, поползший по спине.

— Ваш конь. Редкий экземпляр. Эддарская порода. Не знал, что Орден владеет такими лошадьми, — взгляд князя снова стал обычным, — он ваш?

— Эээ, он достался мне недавно.

— А кто его предыдущий владелец?

— Не знаю, милорд, — она пожала плечами.

***

Рикард едва дождался утра. Он не мог сомкнуть глаз, думая обо всём, что с ним приключилось. Мази и примочки Альбукера помогли, и, глядя на себя в зеркало, он остался доволен. Царапины от ногтей Эрионн почти сошли на нет. И не мешкая, он оделся в дорогой камзол, намотал на шею галстук, чтобы скрыть всё ещё оставшийся от укуса синяк, и, прихватив шляпу и баритту, направился прочь из дома.

Альбукер в этот раз даже вышел из кухни, провожая его, и сказал уже на пороге:

— Мазь-то я далеко не убираю и про ужин не спрашиваю.

Рикард усмехнулся:

— Собери мои вещи, я уезжаю сегодня.

— Надолго?

— Вернусь к следующей луне. Видимо…

Но что Альбукер только покачал головой.

Рикард думал всю ночь и решил пойти самым простым путём — наведаться к князю Текла лично. Едва ли тот его вспомнит, прошло столько лет, и тогда он был мальчишкой. Он изменился. Да даже если и узнает — кому он сейчас интересен? Но, скорее всего, не узнает.

А так он придумал повод для визита — он нашел себе невесту, но она ускользнула с бала в карете с гербом его дома. И он желает её видеть.

— Доложите обо мне князю. Милорд Адаланс.

Он остался внизу, в большом холле дома Текла, ожидая аудиенции, разглядывая дорогое убранство комнаты. Обернулся…

И тени прошлого снова восстали из пепла.

В простенках, затянутых золотисто-зеленым шелком — картины.

Лошади. Цветущие сады. Разливы Арагоны. Девушка с кувшином.

Эти картины висели в доме Текла, там, в Талассе. И они, помнится, с сестрой и детьми князя играли на мозаичном полу под этими картинами. Между бронзовыми фигурами рысей и вазонами, сделанными из голубой таласской глины, расписанной золотом. Среди сабель и алебард и двух рыцарей в доспехах, которые стояли сейчас перед ним, безмолвно взирая из-под опущенных забрал. Вот этот, в полном доспехе и с древком в руке, на котором красуется штандарт, был его рыцарем, а второй — рыцарем сестры. И оленья голова над камином, на ветвистые рога которой они бросали его шляпу. Портреты князей Текла в резных деревянных рамах…