Алекс был вынужден отступить, но благодаря этому маневру заметил, что чужак припадает на опорную ногу, и решил атаковать слева. Короткий тычок для отвода глаз, и тут же оказаться за спиной. Неплохо. Сутулый развернулся тяжело. Это неискушенный зритель не заметит разницы в движениях, но Карев видел, что сопернику действительно тяжело двигаться. Ногу ему повредили качественно. Еще раз повторить маневр, и вот уже жало меча ткнулось под ребра Сутулого. Чужак коротко рыкнул и нанес колющий удар. Левая рука враз потеряла чувствительность.

«Этак меня надолго не хватит, — с тревогой подумал Алекс, — еще пару заходов, и он меня прижмет. Под правый отросток надо бить, там его слабое место».

А Сутулый словно второе дыхание получил. Регенерация шла полным ходом, что было плохим знаком для Карева. А рука уже тяжелеет, куртка намокла от крови.

— Ощути неотвратимость смерти! — прошипел Сутулый, взвивая свой меч в воздух. Описав блестящий полукруг, клинок обрушился на голову Алекса. Мгновение — и все будет кончено…. Тяжелый удар в рукоятку клинка просто вырвал его из рук Охотника. Тягучий металлический звон затих в небе, а чужак остался без оружия. Короткое замешательство могло стоить ему жизни. Существо остановилось в замешательстве, ничего не понимая.

Совершено неожиданно в их поединок вмешалось нечто светло-серое, с белесыми подпалинами на груди. Остервеневший Шарик, то ли сорвавшийся с привязи, то ли его отпустил сам хозяин, вцепился в левую ногу твари и с рычанием рванулся в сторону, оставив у себя в пасти большой клок материи и окровавленного мяса. Несвойственное поведение для лайки, призванной только облаивать загоняемую дичь. Охотник выхватил нож, и, не оборачиваясь, махнул рукой, уже зная, где находится собака. Он даже чувствовал, как сталь разрывает плоть…. Но Шарик умудрился отскочить еще дальше, сменил вектор атаки и кинулся под его правую ногу, и это предопределило исход поединка. Охотник пошатнулся от резкой боли — зверь вырвал в том месте сухожилия. Не медля ни секунды, Алекс вплотную подошел к сопернику и вогнал лезвие наискось под рудиментарный отросток, провернул его и додавил.

Сутулый взревел и попробовал достать широкой ладонью голову капитана, но сдерживаемый болью, ничего не мог сделать. Из его глаз покатились слезы.

— Хороший удар, но ты сделал ошибку — не надо было подходить ко мне, — усмехнулся он.

Его рука взметнулась к горлу Алекса, но встретила пустоту. Капитан уже стоял в нескольких шагах от Сутулого.

— Я учел твою реакцию, — Алекс поднял автомат и дал очередь по коленным суставам. — И ошибок брата не повторю. Помнишь его, сука?

Нижние конечности чужака подломились, он тяжело рухнул на землю. Алекс снова приблизился к нему и выдернул клинок из раны.

— Ты думал, что я буду с тобой ритуальный бой проводить? Нет! Идиотов больше не осталось ловиться на такую честность!

Выдернув из ножен «кабар», он провел плоской стороной лезвия по своей щеке и стремительным движением рассек горло Сутулого. Подождав несколько минут, внимательно глядя в гаснущие глаза пришельца, он присел рядом, мельком взглянул на запыхавшегося Беса, вставшего в нескольких шагах от него, и сказал:

— Это твой конец, Сутулый. Прощай.

— Сэм! — крикнул Бес, вскидывая автомат.

Дико взвыл Шарик.

Рука твари даже в полумертвом состоянии метнулась к клапану кармана на комбинезоне, выдернула что-то блестящее, и вогнало в левый бок Алекса. Капитан со стоном повалился на спину, а его напарник с искаженным от злости и отчаяния лицом приставил к голове лежащего пришельца ствол автомата и короткой очередью разнес ее вдребезги.

Военно-транспортный вертолет впервые в истории Чертова урочища сел на каменистую почву заклятого места. Лопасти его не переставали крутиться, и люди, грузившие тела погибших бойцов, вынужденно пригибались к земле, пряча лица от пылевой завесы, поднятой винтами машины.

— Да шевелитесь вы! Он все равно в шоке! — орал Сорокин на бегущих бойцов, в руках которых качались носилки с раненым Алексом. — Давай, давай, родной! Принимай! Заложника тоже грузи! А то он ног не чует! Сильное истощение! Лети сразу в Романовку! Понял? Там полевой лазарет развернут и МЧС-ники стоят! Все, гони!

Второй пилот показал большой палец, дескать, понял, не дурак! Дверь вертолета захлопнулась, шасси тут же оторвались от поверхности земли, и винтовая машина, тяжело набирая высоту, полетела в южном направлении, ослепленная осенним солнцем.

Сорокин с облегчением выдохнул воздух из легких и насмешливо спросил Гугдауля, который тихо беседовал в стороне от военных со своим сородичем, Тыкулчой:

— Выстрел твой был хорошим, только почему сразу не в голову или глаз? Рука дрогнула?

— Зачем так говоришь, тайча? — невозмутимо пожал плечами стражник. — Стрелял в меч, не хотел белого брата обидеть. Это была его охота.

— Но ты же помешал ему? — не отставал от Гугдауля Сорокин. — Выбил оружие из рук твари, значит, помешал поединку?