Как бы ни осторожен был чужак, но ошибку все-таки сделал. Он не поднимался вверх, не смотрел тылы, хотя предугадывал о непрекращающейся погоне. А должен был элементарно подстраховаться. Или устал?

Алекс долго смотрел в тепловизор на неподвижную сигнатуру, окрашенную в желтовато-красный цвет. Чужак спал, температура его тела постепенно понижалась. Второго — заложника — он разглядеть не мог, но знал, что Шаман находится где-то рядом. Пока капитан занимался созерцанием, Тыкулча и Бес развели небольшой огонь на другой стороне увала, и то в целях предосторожности — за большой гранитной стеной, нависшей над тропой. С верхней точки увала огонь не был виден, и вздумай чужак осмотреть местность позади себя — ничего не увидел бы. Эвенк, что бы он ни говорил, хорошо знал эти места.

— Я часто хожу здесь, — признался Тыкулча, когда они все втроем уселись напротив костра, — и даже стоянка для отдыха выбрана мной не случайно. Иду охотиться, беру с собой пару сухих валежин и прячу здесь.

— А я и удивляюсь, откуда на россыпях дрова? — хмыкнул Бес, правя лезвие небольшим оселком. — Запасливый ты, анда.

— Какой есть, — хитро прищурился охотник, скрывая отблеск пламени в своих зрачках.

— Вам же нельзя находиться в урочище, — Алекс пошевелился, удобнее устраиваясь на плоском камне, на который предварительно бросил деревяшку из запасов Тыкулчи. Не хватало еще геморрой подхватить в самом расцвете сил. Мужики потом от смеха животы надорвут.

— Нельзя, — легко согласился эвенк, — но многие молодые парни тайком ходят сюда, смотрят вниз. Даже спорят между собой, кто дольше всех проживет возле могилы чудовища. Ближе нельзя — Гугдауль шибко сердится.

— Он знает, что вы нарушаете табу?

Охотник ненадолго замолчал, заворожено глядя в огонь, только левой рукой медленно теребил шерсть на загривке Гудейкона. Собака тоже была спокойной, греясь возле живительного тепла. Она вытянула лапы и положила на них свою умную морду.

— Он все знает, — ответил Тыкулча, — мы же вместе росли, с одного стойбища. Гугдауль самый лучший из нас, сам вызвался идти в стражники.

— Часто люди сюда забредают?

— Бывает. Много людей ходит по тайге. Гугдауль гоняет их, чтобы не нарушать покой места. Думаю, скоро все закончится, и можно будет здесь снова охотиться. Зверя много здесь, не боятся человека….

— Почему так думаешь? — осторожно спросил Бес, заканчивая процедуру правки. Он аккуратно вложил клинок в ножны.

— Дух устал, — туманно ответил охотник, — требует забрать его отсюда. Не зря сюда порождение тьмы рвется.

— Поэтому старейшины разрешили допустить военных в урочище? — догадался Алекс.

— Всем нам легче будет одолеть врага, — Тыкулча замолчал, теперь уже надолго.

— Ты связь проверял? — спросил Алекс.

— Здесь не берет, — Бес понял, что от него хочет напарник, и упруго вскочил на ноги.

— Поднимись наверх. Надо связаться и сказать, что мы здесь. Скорректируем действия.

— Бес на связи, товарищ подполковник! — вскинулся боец, сдергивая наушники.

Сорокин, до этого задремавший за столом, тут же оживился и, подойдя к рации, нацепил гарнитуру на себя.

— Второй — Бесу! — послышалось в наушниках. — Кто-нибудь ответит? Куда пропали?

— Второй на месте! Поменьше пустых разговоров в эфире! — Сорокин был рад, признаваясь себе. Как-никак усиление огневой мощи, да еще и с тыла.

— Докладываю: мы на хвосте твари, в трехстах метрах от него. Сейчас он отдыхает. Заложника не видим, но он где-то в камнях, — редкие атмосферные разряды забивали голос Беса. — Какие наши действия?

— Постоянный контроль за объектом. Нам нужно знать, когда он начнет движение. В бой не вступайте, координируйте его действия, держите с нами связь.

— Утром переключите на общую волну, — предложил Бес, — так все будут в курсе, не нужно будет дублировать.

— Разумно, так и сделаем, — согласился Сорокин. — Ваше мнение: когда объект начнет движение?

— Он непредсказуем, это точно. В любой момент. Будем следить за ним. Длинный переход все равно утомил его, так что раньше пяти утра он с места не сдвинется.

— Наше видение ситуации совпадает, — удовлетворенно кивнул Сорокин. — Бесу — отбой.

Отдав гарнитуру бойцу, он сказал:

— Давай и ты ложись спать. Я Синицыну сказал, чтобы тебя в четыре разбудил. Как встанешь — сразу настрой общую волну.

— Понял, товарищ подполковник.

— Все, тогда спать.

Унылые рассветные сумерки только стали окрашивать где покатые, а где и острые верхушки гольцов, как холодный туман тут же покатился в котловину, закрывая и без того плохой обзор. Чертыхнувшись, Алекс включил тепловизор, но успокоено вздохнул. Пятно, неподвижно лежавшее возле камней, только-только начало шевелиться и наливаться живительными красками. А то ему уже стало казаться, что тварь окоченела от сибирских заморозков. Хорошо было бы, если так и произошло. Сколько проблем решили бы одним махом. Нет, живой, тварюга. Поднялся, стал крутиться на месте.