— Как видите, почти все решетки мы убрали. Теперь они ни к чему. Пленников у нас не бывает. Но изредка, если слуги очень уж провинятся, мы ссылаем их сюда.

Он указал на одну из последних камер, где еще остались решетки. Вернее, это оказалась большая клетка, задняя стенка которой была образована каменной кладкой, а три других отграничивали пространство десять на десять шагов очень толстыми металлическими прутьями.

— Вот здесь мы их и содержим.

Мы с его высочеством одновременно заглянули внутрь и своими глазами убедились: камера действительно периодически использовалась. При этом она была чисто вымыта. Пол и стены здесь были теплыми… я даже потрогал, желая проверить, не показалось ли мне поначалу. Вдоль одной из стен стояла весьма приличная кровать, сейчас — не заправленная. На ней лежал свернутый тюфяк, большая подушка. А рядом виднелся крепко сколоченный стул и старый, но еще крепкий стол. Видимо, чтобы арестанты не скучали и могли не только целыми днями валяться на кровати, но и посидеть, почитать… вон, на столе даже книга лежала. Большая, в истрепанном переплете и явно зачитанная до дыр.

— «Правила этикета», — с некоторым трудом прочитал название Карриан и вопросительно посмотрел на хозяина замка.

— Это для того, чтобы слуга не терял время попусту, пока кто-то другой выполняет его работу, — пояснил господин эль Сар. — Поскольку заниматься здесь больше нечем, то рано или поздно человек все равно начинает читать.

— Что ж, разумно, — сдержанно похвалил такое решение наследник престола и вышел из камеры. — Здесь есть другие помещения?

Граф виновато улыбнулся.

— Боюсь, мне больше нечего вам показать, ваше высочество.

— Тогда, наверное… Мар, что ты делаешь? — с подозрением осведомился Карриан, когда я остановился возле решетки и принялся демонстративно озираться, а затем полез в карман за блокнотом.

— Раз уж мы сюда пришли, то давайте я нарисую ваш портрет, милорд. Думаю, должно получиться очень атмосферно.

Его высочество нахмурился.

— Ты собрался рисовать? Здесь?! Сейчас?!

— Ага, — я пристально на посмотрел принца. — Место тут такое… особенное, знаете ли. А еще я, кажется, поймал вдохновение. Ну, или скоро поймаю… если вы, конечно, позволите.

Карриан молчал долго-долго, буравя меня тяжелым взглядом. Но, к счастью, он был неглупым человеком, поэтому не стал допытываться, почему я хочу задержаться. Просто фыркнул, демонстративно сложил руки на груди и буркнул:

— Ладно, рисуй.

— Нет-нет-нет, — засуетился я, подскочив к его высочеству и настойчиво подтолкнув его к дальней стене, которая находилась примерно на полметра дальше решетки. — Вы лучше вот тут встаньте, ваше высочество. Здесь стена красивая. Прям как на кладбище. А еще, пожалуйста, постарайтесь принять соответствующую позу… какую-нибудь героическую. Нет, не ту, что я однажды нарисовал. Зачем повторяться? Хотя бы просто воинственную, ладно?

В глазах Карриана появился опасный огонек.

— Рисуй, — процедил его высочество, кинув раздраженный взгляд мне за спину. — Это не задержит нас надолго, граф. Его величество задумал создать семейную галерею, поэтому вот уже две недели меня преследует это ходячее недоразумение.

— Это для вашей же пользы, — строго сказал я, отходя назад и доставая из кармана грифель. — А вы, ваше сиятельство, можете пока присесть… да вон, на кровать. Все равно тут делать нечего.

— Благодарю, я постою, — нейтральным тоном отозвался маг, не пожелав задерживаться в камере для слуг. После чего отступил еще дальше мне за спину и остановился шагах в десяти.

Очень хорошо. С такого расстояния ему будет не видно, что именно я делаю.

А делать я собирался не что иное, как полностью перейти на второе зрение и еще раз обшарить этот подвал сверху донизу. Камера с кроватью и книгой меня не убедила. Для провинившихся слуг это было сомнительное наказание. Гораздо проще было высечь их на конюшне. И, к тому же, я сомневался, что большинство из них умеет читать. Такая обстановка больше подходила для дарру. Особенно в свете того, что ни капли магии внутри камеры не было. Ее вообще в этом подвале не виднелось. Ни на решетках, ни в стене, ни на полу. Даже потолок был абсолютно чист, словно все энергетические каналы удалили отсюда умышленно.

А еще я неожиданно понял, что именно здесь было неправильно: начиная от входа, камеры шли одна за другой. И справа, и слева. Так, чтобы одна и та же решетка служила стенкой для двух соседних. Для отдаленной военной крепости такое было в порядке вещей: железо на Тальраме считалось недешевым материалом. А место в подвалах расходовали экономно. К тому же, вряд ли тут когда-либо находилось столько арестантов, чтобы их нельзя было разместить по отдельности. В смысле, не в каждой камере подряд, когда существовал риск, что заключенные передерутся, убьют друг друга или обменяются заточками. А хотя бы через одну.

Так вот. Все камеры, как я сказал, были именно такими — одна решетка на двоих. Это подтверждали выбоины в полу. Это же было видно по глубоким отверстиям в стенах и в потолке. Как раз там, где когда-то крепились прутья. Однако последняя камера… та самая, уцелевшая… отличалась от остальных. По идее, ее следовало расположить вплотную к дальней стене. В самом углу, использовав для отграничения пространства всего две решетки. Однако их было три: слева, справа и со стороны коридора. В ситуации, когда на железе старались экономить, это было по меньшей мере странно.