— Хорошо, кормилец ты мой! — снова рассмеялась я. — Только немного окачусь в бассейне…

Резво вскочила и побежала в гостиную.

— Да стой ты, Астер! — услышала я вдруг его голос за спиной, чуть напряженный почему-то. — Ты не знаешь, где у меня бассейн!

Но я уже, чирикая, влетела в гостиную.

— Сама найду! — крикнула я ему. — Мне ведь нужно здесь освоиться!

Прежде чем Герат успел меня перехватить, я распахнула дверь на другом конце гостиной. Нет, не бассейн… Наверное, его домашний кабинет — стол, стулья, бумаги…

Я уже хотела захлопнуть дверь и подергать ту, что рядом, но что-то неожиданно привлекло мое внимание.

— Стой, Астер! — услышала я крик у себя за спиной, ощутила его горячее присутствие рядом. Но я уже подняла взгляд. На противоположной стене кабинета висел большой портрет женщины в золоченой раме.

Мгновение я не верила своим глазам.

Это был портрет моей матери.

Неизвестный художник изобразил ее с распущенными волосами, в легком летнем платье синего цвета, какие нередко надевали адептки академии в теплые месяцы. Красиво изогнутые брови, такие же длинные, как у меня, прямой нос, чуть упрямый точеный подбородок, безупречная линия шеи, скользящая к небольшому декольте. Нежный, понимающий взгляд.

На пару мгновений мне стало радостно. Герат знал мою маму, он полностью на нашей стороне… Но тут же сердце волной ушло вниз в горьком осознании.

Все встало на свои места. Все его редкие оговорки, его умалчивание… Вот так. Обрести высшее счастье близости с любимым, чтобы сразу его потерять.

Черт меня дернул бежать к бассейну!

Нет, так лучше. Лучше все всегда знать, отрешенно подумала я, ощущая, как мертвое разочарование растекается там, где прежде растекалась любовь и неземная сладость.

Растерянно отпустила ручку двери. За спиной услышала горький всхрип, ощутила темное тягучее напряжение Герата. Вошла, обошла стол и легонько прикоснулась к портрету. Это была моя мать… Я так давно ее не видела…

Потом спокойно обернулась к нему

— Ты знал ее? Ты… любил ее? — сказала я, сама не зная, спрашиваю или утверждаю.

— Да, Астер, я знал ее и любил, — ответил Герат тоже спокойно, но крепко сложил руки на груди, выдавая свое напряжение.

— Рассказывай. Все. Правду, — я устало опустилась на ближайший стул. — Я хочу знать все… И понять… почему.

— Почему что? — огонь в его глазах вспыхнул, как в былые времена, когда я знала жесткого гневливого ректора.

— Почему скрыл от меня это… Ты ведь узнал меня сразу, как только увидел мое истинное лицо… Посмотри — я очень на нее похожа! Не мог не узнать!

— Да, очень похожа! — зло сказал Герат. Подошел и крепко прижал ладонь к моей щеке, словно хотел удержать мое лицо и разглядеть получше. Я резко отдернула голову. — Вот поэтому — из-за твоей реакции! — отрезал он. — Это ответ на твой вопрос «почему», — отвернулся. По лицу ходили желваки. Потом вдруг выдохнул.

— Что ж, Астер… — присел на краешек стола и снова сложил руки на груди, закрываясь. — Да, я любил твою мать. Клаудиа Таури появилась в академии, как обычная адептка, я бы и не заметил ее, если бы не стал проводить в тот год особую практику по стихийной магии. Студенты шептались в коридорах, что сам ректор будет учить их… Конечно, в эту группу адептов попали лишь отличники, лишь избранные. И среди них была Клаудиа… Поначалу я не замечал ее и ее задумчивых взглядов на меня. Мне тогда было неважно, я не мог похвастать особой добротой и вниманием к неизвестным девушкам… Но на мою беду Клаудиа дружила с мэтром Соло, как и я. И кроме этой пресловутой практики я начал встречать ее у него в гостях. Девушка смущалась, опускала глаза, когда меня видела. Даром, что была водная и вроде как не подходила мне по стихии. И я начал ее замечать… Разглядывать на практике, разговаривать у мэтра Соло. Старый мэтр, кстати, так и не узнал, что нас связало нечто большее… потом. Я сам не заметил, как полюбил. Впервые в жизни. С нежностью, которой не испытывал ни к Касадре, ни к кому другому… В ней было что-то необыкновенное. Такая прохладная, сладкая нежность и ласка, и в то же время мужество… как у тебя. Я даже ухаживал за ней — тайно, чтобы не узнала Касадра и не испортила репутацию Клаудии. Обычно мне было все равно, если Касадра делала гадости моим любовницам. Но ее… я хотел уберечь от всего этого. Клаудиа ответила на мои чувства. Да и была влюблена в меня давно. Мы не жили вместе, лишь встречались тайно. Она много плакала, зная, что у меня есть Великая…

— Ты спал с моей матерью?! — резко спросила я. Не могла злиться на него за любовь к ней. Но… все это было больно, очень больно…

— Не только держал за ручку, Астер, — жестковато усмехнулся Герат. — Я взрослый мужчина. К тому же достаточно эгоистичный в своих интересах к женщинам. В итоге… Я не мог потерять ее. Просто не мог. Хотел, чтобы она закончила образование, а потом… я был готов уйти с поста ректора. Пусть бы избрали другого. Уйти, уехать и жениться на Клаудии. Ничего другого я не хотел. Но судьба распорядилась по-другому.

— Приехал мой папа? — цепко спросила я.

— Конечно, — горько усмехнулся Герат. — В те времена я мало интересовался историей Хранительства. Знал больше обычных магов, но все это было в стороне от меня. Земной маг герцог Креорг Сампрэ практически не скрывал ни свой интерес к истинной истории, ни свои планы возродить силу Хранителей. Он предложил мне сотрудничество в этих исследованиях. Следовало согласиться! Но мне было не до того. Тем более, что я собирался вскоре покинуть и свой пост, и столицу — увезти Клаудиу на край света, спрятать от всех. И на свою беду я перенаправил Креорга к мэтру Соло. А дальше… — на губах Герата появилась кривая улыбка. — Понятно, что произошло. У мэтра герцог часто встречал молодую девушку, подходившую ему по стихии. И она, в отличие от меня, заинтересовалась его исследованиями… тем более что герцог обнаружил в ней кровь Хранителей. Она стала помогать им с мэтром Соло. Со мной встречалась все реже и реже. А я пылал от ревности и едва удерживался от того, чтобы поговорить со Статиром, попробовать настроить его против твоего отца и его исследований…