Шрифт:
— С гневом тяжело жить, Татьяна. Я думаю, иногда нас не наказывают за наш гнев — я думаю, гнев и есть наказание.
— Или, возможно, — говорит Тати, — мы просто не наказывали нужных людей.
Они сидят в тишине.
— Мама бы этого не сказала, верно? — тихо спрашивает Тати.
— Нет. Не сказала бы.
— Может, я уже меняюсь. Может, я даже не осознаю, как это происходит.
Сигруд смотрит на нее, стиснув зубы.
— Если ты и впрямь изменишься, Тати… Если что-то овладеет тобой и сделает другой… Я не позволю тебе забыть, кто ты такая. Я буду рядом, чтобы об этом напоминать, Татьяна Комайд. Пока ты не станешь собой.
— Мне показалось, ты не собирался задерживаться здесь надолго.
— Ради тебя я останусь.
Она смотрит на него вопросительно — конечно, задается вопросом, сказал ли он ей на этот раз всю правду.
— Ты устала, — произносит он. — Поспи здесь, если хочешь.
— И ты правда останешься?
— Закрой глаза, — говорит он. — Утром найдешь меня рядом.
Она закрывает глаза.
11. Пространство снов
Взрослый — тот, кто проживает свою жизнь с осознанием, что этот мир он делит с другими. Взрослый — тот, кто знает, что мир существовал до того, как он появился на свет, и будет существовать еще долго после того, как он его покинет.
Иными словами, взрослый — это человек, который в этой жизни видит чуточку дальше собственного носа.
Из письма лидера меньшинства Верхней палаты Парламента Турин Мулагеш генералу Ади Нуру. 1735 г.Они приезжают в город на следующий день поздним утром. Гондола ползет по кабелям через Тарсильские горы, потом — через предгорья, и внезапно появляется он.
Мирград. Город лестниц.
От его вида захватывает дух. Сигруд не был здесь двадцать лет, но этот огромный массивный древний мегаполис с его грандиозными темными стенами в сотни футов высотой и десятки — шириной остался таким же. Дрейлинг видит странные крошечные извилистые конструкции, которые выглядывают из-за вершины стен: гигантские лестницы, ведущие в небеса и оканчивающиеся пустотой. Как ему известно, лестницы — не самое тревожное из искажений и разрушений, оставленных Мигом. Те он видел раньше и знает не понаслышке. Хотя, наверное, они и почти половина города были уничтожены в битве при Мирграде.
И все же Мирград выжил. Город с более чем тысячелетней историей по-прежнему был непокорным, невзирая на время.
— Так странно, — говорит Тати, присоединяясь к нему, — смотреть на город с этого ракурса.
— Я такое уже видел, — смиренно отвечает он.
— Что? — спрашивает Ивонна. — Видел? Ах, да. Точно. Летающий корабль.
Настроение у Ивонны и Сигруда значительно мрачнее, чем у Тати: несмотря на разговор прошлым вечером, девушка переполнена восторгом от того, что они приближаются к Мирграду.
— Видите те стены? Я о них читала все-все, из-за них у города чудовищные инфраструктурные проблемы, потому что он должен расширяться, вместить больше фабрик, чтобы просто производить больше разных вещей, но так как стены почти неуязвимы и, ну, весьма священны, прогресса почти никакого. О! Гляньте-ка туда — тетушка, это же вершина башни Брост! Разве твои фирмы не ее финансируют?
— Да, — угрюмо говорит Ивонна. — Хоть, по правде сказать, я надеялась, что мне не придется увидеть ее собственными глазами…
Тати, не обращая на нее внимания, выдает пулеметную очередь фактов и цифр о Мирграде, которые почти не производят впечатления на взрослых. Сигруд таращится в окно, пока они подъезжают к городу. Он видит их пункт назначения: огромный железнодорожный вокзал, построенный прямо у стен Мирграда, конструкция с крышей из железа и стекла, такая же громадная, красивая и величественная, как та, что в Аханастане. В прошлый его приезд в Мирград этого, конечно, здесь не было — и, приближаясь к земле, Сигруд понимает, что узнает место подле стен.
— Это ведь… вокзал Морова? — недоверчиво говорит он.
— Ну разумеется, — отвечает Тати. — А какой же еще?
— Здесь мы с Шарой сошли с поезда, когда впервые прибыли в Мирград, — поясняет он. — Это была крошечная и грязная платформа, а не вокзал… Мы сюда приехали на старом углевозе.
— Я же говорю вам обоим, что Мирград изменился! — насмешливо отвечает Тати. — Все об этом знают!
Ивонна закатывает глаза.
— Подумать только, девчонка тут впервые… — бормочет она.
Сигруд прищуривается. Их ждет большая толпа — несомненно, из-за катастрофы с гондолой, что ехала следом. Он видит мундиры и время от времени значки.
— Полиция, — говорит он. — И пресса. Видимо, ждут, чтобы поговорить со всеми пассажирами.
— Что нам делать? — спрашивает Ивонна.
— Я найду способ оторваться от вас, — говорит Сигруд, — и сбежать от них. Ивонна, ты сможешь разобраться с кофром и найти средство передвижения или мне нужно украсть автомобиль?
— Я найду машину! — поспешно заверяет Стройкова. — Не надо никуда вламываться!