Он рискует, резко бьет клинком по копью. Оно проворно избегает атаки и едва не вонзается ему в живот, но он отпрыгивает в сторону и изо всех сил лупит по древку. Сенешаль беззвучно рычит от досады и пятится. Сигруд делает ложный выпад, потом еще один, пока спина существа не оказывается в нескольких футах от машины…

Сигруд кидается на землю.

Сенешаль замирает, сбитый с толку.

И тогда Ивонна — которая все это время сидела на корточках по другую сторону улицы, нацелив винташ на выставленный напоказ бензобак машины, — наконец-то жмет на курок.

Хлещет волна неистового жара. Заклятие безмолвия исчезает в тот же миг, когда в ушах Сигруда раздается громкое «Бабах!». Сенешаля швыряет боком в витрину, его извивающееся черное тело проламывает дерево и стекло.

Жар обжигает ноги Сигруда — он стоял ближе к машине. Садится, видит, что его штанины горят, и тупо пытается их тушить. Потом кто-то хватает его под мышки. Он поворачивается и видит, что Ивонна старается его поднять.

— Ну давай, болван! — кричит она. — Бежим!

Он переворачивается и с трудом встает. Бросает взгляд через плечо, пока они убегают, и видит, как сенешаль ворочается в разбитой витрине.

«Оно не умерло, — думает он. — У нас не было ни единого шанса».

Как только они заходят за угол — где, как он подмечает, лежит окровавленное тело юноши с дырой в груди, — Сигруд слышит крики. Он озирается в поисках жертвы нападения, но понимает, что таковой стал весь город: граждане Мирграда кричат от неприкрытого ужаса перед тем, что происходит вокруг, и Сигруд не может их в чем-то винить.

У фасада здания впереди кто-то встает и машет. Они мчатся туда и находят Тати, которая присела на корточки в дверном проеме.

— Сюда! — шепчет она.

Они забегают внутрь. На первом этаже Шара, Мальвина и несколько молодых людей, не знакомых Сигруду, присели возле окон, прячась от постороннего взгляда.

Сигруд переводит дух.

— Ладно, — говорит он. — Ох, хорошо… Вы живы.

— Но не все, — мрачно говорит Мальвина. — Нас осталась лишь горстка. Я так понимаю, твоя встреча с Олвос не принесла плодов?

— Сам не знаю, — отвечает Сигруд. — Она много чего мне сказала. Но… выходит, это правда? Про детей? Они…

— Не знаю, что она тебе сказала, — говорит Мальвина. — Но… да. Остались только мы.

— Я… я и не думал, что она врет, — потрясенно бормочет он. — Но узнать, что это правда… Она не захотела помочь и говорила загадками. Она как будто намекала, что у нас еще остался какой-то способ одержать победу. — Он смотрит из окна на черные стены, окружающие город. — Но… я даже толком не понимаю, что это за битва.

Мальвина косится на Шару и вздыхает.

— Хочешь попытаться все объяснить, или я попробую?

— Предоставь это Шаре, — говорит Сигруд. — Она знает, как объяснять мне разные вещи.

Шара кашляет.

— Мы должны довести отряд Мальвины до ворот, — говорит она, взмахом руки указывая на детей позади себя, — или туда, где раньше были ворота. Это существо, сенешаль, охраняет территорию. Мы должны проникнуть на позиции врага, устранить сенешаля или выманить его куда-то в другое место. Дальше все зависит от Мальвины.

— Понятно, — говорит Сигруд, кивая. — Тогда все очень просто.

— Что?! — взвивается Мальвина. — Ты ничего не сказала о том, что Ноков собирается убить небеса! А как же башня, конец света и все прочее?

— Плевал я на все это, — парирует Сигруд. — И у нас все равно времени нет, башня с каждой секундой становится все выше. Итак… что мы предпримем?

— Похоже, пули не причиняют ему вреда, — говорит Шара. — По крайней мере, судя по тому, что я видела.

— Верно, — вступает Ивонна. — Однако меч Сигруда точно проделал в нем дыру.

Тати в замешательстве смотрит на него.

— Меч? Какой еще меч?

Сигруд покорно сует руку в воздушный карман и достает Пламя. Клинок озаряет комнату золотистым светом.

— Как ты такому научился?.. — спрашивает Тати, вытаращив глаза.

— Нет времени объяснять, — говорит Сигруд и поворачивается к Мальвине. — Меч не так силен, как прежде, верно? Но он сможет убить сенешаля?

Мальвина морщится.

— Удар должен быть смертельным. В сердце, в голову. Ничто другое не сработает. Если отсечешь руку или ногу, ему будет больно, разумеется, но конечность просто отрастет снова.