Он смотрит вниз. По берегу к нему идет девушка. Солнце светит ярко, отражается от волн позади нее, и деталей не разглядеть, но ему кажется, что она блондинка. И носит очки?

Женский голос — возможно, голос Шары — шепчет ему на ухо:

— Ты можешь в это поверить?

Сигруд закрывает глаз.

Татьяна Комайд поднимается по склону, приплясывая и лучась от восторга.

— Детеныши тюленя! — кричит она. — Чуть дальше на берегу детеныши тюленя, Сигруд! Я их видела!

Она поднимается на вершину и озирается, пытаясь вспомнить, где оставила своего друга. Потом видит его большое тело у самого толстого дерева: одна рука на трости, а другая касается ствола — жест до странности мечтательный, словно прикосновение к человеку, которого любишь давным-давно.

— Они такие крошечные! — говорит она, подбегая к нему через заросли. — Они крошечные и идеальные, и они играли, и мне прямо не верится! Тюлени здесь часто встречаются, Сигруд?

Он не отвечает.

Она подходит, встает перед ним.

— Сигруд?

Молчание.

Она всматривается в него, и ее глаза широко распахиваются.

Она зажимает рот ладонью.

— Ох… — шепчет она тихим, убитым голосом.

Волны с треском разбиваются о берег внизу.

Она долго смотрит на него, прижимая руку ко рту, и тихие слезы бегут по ее щекам, а в ушах звучит птичье пение. Потом она шмыгает носом и кивает.

— Ладно, — говорит она. — Ладно.

И садится рядом с ним. Берет его руку в свою, плотно переплетает пальцы с его пальцами и устремляет взгляд на волны в вечернем свете.

Большое спасибо моему агенту Кэмерон Макклюр и моему редактору Джулиану Павии, которые помогли кораблю удержаться на плаву во время этого (в каком-то смысле случайного) путешествия.

Также большое спасибо моим родителям, моей семье и Эшли, помогающей мне работать каждый день, как если бы мы жили на заре становления великого государства. В самом деле, будущее — цветок, за которым стоит ухаживать.