В голове было легко и удивительно спокойно.

Можно было бы, учитывая ситуацию, задаться вопросом «почему?», но я знал ответ. Как мало мужику, оказывается надо, чтобы почувствовать себя чуть ли не суперменoм. Всего-то и потребовалось,чтобы ходячая устаoвка залпового огня, аристократка, которая только что на твоих глазах совершила в принципе невозможное, посидела у тебя на коленях и порыдала, как маленькая девочка, размазывая по лицу сопли и слезы и цепляясь за тебя, как за единственное, за что вообще имеет смысл цепляться.

Я вообще не собирался с ней спать, когда, услышав, как она давится рыданиями, поднялся, чтобы успокоить. Даже когда поцеловал – еше не собирался. Все получилось совершенно случайно, как и тогда – в оридоре.

Кожа, мокрая от слез. Как кожа, мокрая от воды, которая дразняще стекала по гибкому телу. Гибкому, горячему телу, которое теперь прижималось ко мне в поисках утешения.

«Тише,тише…»

Тише, девочка, не думай о плохом. Не думай о том, что осталось позади.

Ни о чем не думай.

Я слегка вздрогнул, сообразив, что задумался, и покосился на манду.

Та продолжала спать.

Удивительно, как в одной и той же женщине могут совмещаться собственно женщина – чувственная и страстная – и неуклюжий двухнедельный котенок, которого хочется сгрести за шкирку, запихнуть в карман и не выпускать в этот злой, нехороший, полный опасностей мир.

Под эти лениво текущие мысли я закончил зарядку и отправился умываться.

Мэнди проснулась,когда на раскаленном камне уже шипел наш завтрак.

Моя куртка,которой она в какой-то момент накрылась с головой, прячась от солнечного света, зашевелилась и сползла на землю, явив свету встрепанное создание. Сонные голубые глаза пару раз хлопнули и широко раскрылись при взгляде на импровизированную сковороду.

– Что ЭТО?
– осведомился ангелочек хриплым спросонья голосом.

Согласен, яичница-глазунья выглядела не очень аппетитно – ярко-малиновые пятна «белков» с изумрудными кругляшками «желтков». Но запах издавала вполне приятный, а анализаторы утвердали, что если не вкус, то хотя бы питательная ценность у нее на уровне.

– Яйца, - ответил я, чуть шевеля их палочкой, чтобы не пригорели.

– Чьи?!

Я мог только пожать плечами. Гнездо я случайно обнаружил буквально в двух метрах от нашей стоянки, возле ручья, когда умывался, причем в черте кокона. Так что родители потoмства при большом желании не могли себя объявить.

Аманда села и с хрустом потянулась, почти сразу тихонько простонав.

– Все болит, – пожаловалась она.

Я бы и предложил массаж, но, пожалуй, прямо сейчас мои эротические игры принцесса не оценила бы. Вид у нее был слегка смущенный и одновременно вызывающий. Я припомнил, как кое-кто намеревался уснуть прямо на голой земле,и с трудом удержал ухмылку. Вот только еррерс все равно вздернула нос, как будто прочитала мои мысли,и больше ничего не сказав, пошла к ручью.

А вернулась минут через двадцать, с добычей.

Помахав у меня перед носом взятой за лапы тушкой (я без особого удивления опознал утреннюю гостью), моя аристократка сообщила мне:

– Что ж, наше местоположение можно считать установленным. Это мир Ай-6-Джет, – задумчиво изучив чешуйчатую гадину, она вздохнула, - Ну,точно, это гаргулья Бростона, в наш мир они попадают не то, чтобы очень часто – но достаточно для того, чтобы быть учтенным, описанным и занесенным в реестр иномирных видов, принесенных с волнами. Так что, у меня для тебя хорошие новости: бактериологической опасности и прочих сюрпризов, убийственных для хомосапиенсов, виды с Ай-6-Джет не приносили, а плохие – они здесь почти все c повышенной магической устойчивостью. И любознательностью. В основном, гастрономического толка. Странно даже, что мы до сих пор толком ни с кем не столкнулись…

– Портал, – кратко предположил я, разбивая на камень два оставленных для Мэнди яйца.

– Думаешь дружелюбие аборигенов не перенесло магического выброса? Так они, вроде бы, не из пугливых…

– Согласен. Но выброс, во-первых, сильный, во-втoрых, незнакомой природы. Мог разогнать, - я двумя короткими телекинетическими рывками сдернул поджаренные яйца на два широких листа местного растения, мясистые, горьковатые и чуть соленые, по очереди свернул в ролл, и протянул и протянул Мэнди.

А в ответ эта коза сунула мне в руки убиенную птичку, состроив умильную мордаху:

– Сделаешь?

– Ого! – восхитился я, принимая дичь. – Наша аристократка всё-таки чего-то не умеет?!

– Наша аристократка умеет, – грустно отозвалась Мэнди и разом откусила половину травно-яичного ролла. Прожевала и скорбно добавила: – Только терпеть не может…

Я засмеялся. Не собирался, правда – но вынести эту полную трагизма картину было выше моих сил. И котенок тут же расфырчался:

– Между прочим, я могла бы соврать, что я слабая девушка и не умею и свалить неприятную работу на сильного, но доверчивого мужчину!