* * *

— Ты совсем промокла, Жюли, — дурашливо дернув меня за влажную прядь волос, произнесла, смеясь совершенно сухая блондинка, показывая дорогу к одной из лестниц, ведущих наверх, через украшенный розовым мрамором, позолотой и зеркалами круглый холл, сияющий от света десятков магических огней в хрустальной люстре. — У тебя прорва магии, а ты ее бережешь. На что? Решила сразится с демонами?

Ослепленная нарочитой роскошью, не сразу нашлась что сказать, вспомнив, что род герцогини считался захудалым.

Как же живут все те, кого считают богачами?

— Разве демоны существуют? — не нашла ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос, поднимаясь по мраморной лестнице с вызолоченными перилами и балясинами.

— Все знают, что это сказки. Жюли, ты как ребенок, — серебром рассыпался смех герцогини. Ткнув пальцем в грудь замершего на ступеньке в почтительном поклоне лакея, меняя тон, требовательно произнесла:- Горячего вина, ужин на двоих в мои апартаменты. И меня ни для кого нет. Ни для кого, Руй!

— Как прикажете, милена Тирэль, — прошелестел слуга, не поднимая глаз на хозяйку.

Поднявшись на слепящий излишком позолоты и розового в отделке этаж, мы повернули у первой же двери.

Войдя за хозяйкой, остановилась на пороге, не рискуя пачкать белоснежный пушистый ковер, в тон бежево-золотой гамме отделки комнат. Взгляд скользил, рассматривая, цепляясь за детали. Мебель обтянутая золотистой парчой, шкафы полные драгоценных безделушек, множество мраморных статуй нимф, картины с обнаженными купальщицами. Безвкусица соседствовала с настоящими шедеврами. С волос скатилась холодная капля, проникая за шиворот. Я поежилась от неприятного ощущения.

— Ты совсем промокла, Жюли, — сочувственно проворковала блондинка.

Девушка подошла совсем близко и дышала в затылок. Пока разглядывала шедевры, она успела сменить выходной костюм на длинный, шелковый халат и вышитые золотом бархатные домашние туфли.

И когда успела?

Пальчики нырнули в мои волосы, и я почувствовала, как приятное согревающее тепло разливается по озябшему телу. Захотелось закрыть глаза и довольно заурчать как кошка.

— Ты совсем замерзла, Жюли, давай в ванну? — предложила догадливая хозяйка, кивнув в сторону белоснежной двери.

— Ты обещала показать записку, — напомнила я о цели визита, опомнившись, убирая чужие руки с плеч.

— Обязательно покажу. Она среди бумаг, — отмахнулась герцогиня, подойдя к одному из столиков, где лежал набор цветных ракушек.

Выбрав одну, она шепнула в нее что-то и обернулась ко мне. В дверь тихо постучали, и слуга внес поднос с тарелками, накрытыми серебряными крышками и исходящими ароматным парком хрустальными бокалами. Он расставил все на низком столике, украшенном инкрустацией, низко поклонившись, вышел.

— Выпей или заболеешь, — Тирэль сунула в руки дымящуюся чашку, усаживая в мягкое кресло.

Меня потряхивало то ли от волнения, то ли начинался озноб — предвестник болезни. Я отхлебнула, мысленно молясь, чтобы в бокале не оказался яд или приворотное зелье. Прикрыв глаза, перекатывала на языке пряные капли горячего вина, наслаждаясь вкусом. После третьего глотка мне уже было все равно есть ли в напитке зелье или яд. Я обмякла в кресле, жалея, что рядом нет камина. Живой огонь сейчас бы не помешал, согрев тело и душу.

— Нравится? — подала голос блондинка, нарушая гармонию момента.

— Очень, — созналась я, из-под ресниц разглядывая девушку, с аппетитом уплетавшую суп из моллюсков.

— Поешь, — кивнула на мою порцию, прикрытую стазисом, — ты не притронулась к пирожным в кафе. Голодать вредно, что бы ни говорило общественное мнение. Портится цвет лица, — с неожиданной злостью добавив:- Какая разница? Под маской все равно не видно!

Глава 50

Суп из моллюсков, нежное жаркое из неизвестного мяса под соусом, воздушный десерт… мне показалось, что еще ложка, и я лопну. Герцогиня налила красного вина, расплескав несколько капель по столу, и подняла бокал.

— За знакомство, Жюли, — шоколадные глаза блондинки мягко сияли золотистыми искорками.

Она распустила прическу, и золотистые локоны падали на плечи, оттеняя фарфоровую кожу безупречного лица. Синий шелк халата подчеркивал красивые изгибы фигуры визави. Я отвела глаза, пригубив вина. Часть меня уже сомневалась, что сидящая напротив девушка виновна, не смотря на безобразную и пугающую сцену у тира. Не вязалось с совершенной красотой чудовищное по своей жестокости преступление.